zip.org.ua

Тема религии и молодежи волнует не только церковных иерархов и миссионеров разного толка, но и научное сообщество. Корреспондент «НГР» обратился к членам Московского религиоведческого общества (МРО) – преподавателям, аспирантам и студентам философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, чтобы узнать их мнение по данному поводу.

«Религиозность может пониматься как минимум в двух смыслах, – считает старший научный сотрудник кафедры философии религии и религиоведения Павел Костылев. – Как религиозность по самоидентификации, когда человек говорит «я православный», «я католик», «я верующий», и как религиозность, которую можно выяснить, спрашивая человека, какую культовую деятельность он осуществляет. Например, ходит ли он в церковь, часто ли он молится, соблюдает ли пост. Лучший способ исследовать религиозность – сочетать эти два критерия».

Впрочем, по мнению аспиранта той же кафедры Игоря Крупника, когда речь идет о психологии верующего, то этих критериев недостаточно. По его словам, попыток определения религиозности индивида средствами психологии религии в России не предпринималось.

Чем больше смыслов вкладывается в понятие «религиозность», тем меньше единства во мнениях среди молодых исследователей. Так, член МРО Ивар Максутов рассматривает религиозность в широком смысле, т.е. как любой религиозно мотивированный акт. Напротив, Анна Соколова, состоящая в том же обществе, считает, что общих критериев оценки религиозности не существует. Имеет смысл лишь исследовать ее проявления, существующие на данный момент.

В целом религиозность среди молодежи растет, считает Максутов. Однако причины этого процесса объясняются исследователями по-разному. В частности, Костылев отмечает, что «сейчас добавились некие положительные коннотации к образу верующего». «Идентифицировать себя, например, с православием для молодежи модно», – заявляет он.

«Мода как таковая акцентирует внимание на широко распространенных элементах культовой практики, которые она превращает в феномен массовой культуры», – убежден Игорь Крупник. Проблема, по его мнению, в том, что в среде молодежи нет понятия о религии как о системе, а не просто наборе догм и культовых практик.

«Получается так, что из прагматических соображений в религиях выбирается то, что пригодно для молодого человека на данный момент, а все остальное отбрасывается как несущественное. Это своеобразный религиозный синкретизм: посещение православных храмов или мусульманских мечетей, с одной стороны, а с другой – вера в переселение душ».

С исторической точки зрения проблема религиозности молодежи еще более запутанна. «Современная и дореволюционная религиозность – это разные вещи, – считает Анна Соколова. – Юноша, закончивший два класса церковно-приходской школы, и современный 12-летний мальчик, решивший зайти в храм, – это разные люди. Если у молодых людей XIX века не было другого выбора, они были «обречены быть верующими», то современная молодежь идет в церковь во многом в результате свободного выбора».

Факторы, влияющие на такого рода выбор, могут быть самые разными. Согласно Павлу Костылеву, «молодежь привлекает то, что религиозность постепенно становится атрибутом социальной успешности. Социально успешный человек должен быть успешен во всех областях, в том числе он должен построить «правильные» отношения с Богом. Следовательно, для того чтобы быть социально успешным, нужно быть религиозным».

Но кроме чисто прагматических (не всегда четко рефлексируемых) соображений, религия привлекает современную молодежь и другим. Дело в том, что сегодня она «стала одним из маркеров культурной идентичности», считает Ивар Максутов.

В таком случае она работает как «связка» с другой культурой, привлекательной для данного человека, «как на Западе» (католицизм), «как на Востоке» (буддизм, ислам), полагает член МРО Майя Бабкова. В любом случае, по ее мнению, «молодому человеку интересно новое общество, в которое он входит, а не обрядовая сторона религии. Трудно найти молодого человека, ставшего христианином исключительно потому, что ему понравилась литургия».

Однако конкретные социальные факторы и условия, влияющие на обращение молодых людей к религии, назвать сложно. «Обычно пытаются установить связь с уровнем образования, социальным статусом, реже – с психологическими чертами людей, – считает Павел Костылев. – Проблема в том, что любая подобная конструкция является искусственной. Претендовать на установление связи между социальным положением человека и его религиозностью – значит терять саму специфику религиозности».

Особо стоит отметить такой распространенный среди молодежи феномен, как «вера на всякий случай», проявляющийся перед важными событиями в жизни (сдача экзаменов, устройство на работу, вступление в брак и т.п.). Однако, по мнению Игоря Крупника, подобные представления имеют отдаленное отношение к религии, которую нужно отделять от суеверия.

«Суеверие обычно связывается с бытовыми символами, – полагает Крупник. – В ситуации, когда молодой человек пишет на церковной стене «Боже, помоги сдать экзамен» и ставит по этому случаю свечку, имеет место то же суеверие, в котором бытовые символы просто подменяются религиозными объектами.

На месте слова «Бог» здесь можно поставить какого угодно персонажа из пантеона любого народа мира. Предположим, кто-то в студенческой среде распространит миф о том, что индийское божество Ганеша покровительствует российским студентам. Я не удивлюсь, если некоторые из них, не сильно это афишируя, с большой охотой сделают сына Шивы объектом своеобразного культа» http://www.religare.ru/article29483.htm

 
В молодежной среде религия претерпевает любопытную трансформацию. Студенты просят Бога помочь им сдать экзамен, а церковные праздники превращают в вечеринки.

Религии предписывают человеку определенные нормы поведения и ограничения. чтобы следовать какому-то из вероисповеданий, требуются усилия длиной в жизнь. как правило, каждое из них считает свои нормы лучшими, единственно спасительными и правильными.

Однако в молодежной среде с религией происходит любопытная трансформация. Во время сессии некоторые студенты бегут в церковь, чтобы поставить свечку об успешной сдаче экзаменов. Затем они вновь ведут типично «студенческий» образ жизни, не отличающийся от образа жизни средневековых студиозусов.

Что такое религия для современной молодежи? Культура? Образ жизни? Игра? Если молодой человек или девушка считают себя верующими, то почему они не следуют предписаниям той или иной религии, почему лишь в критический момент они готовы изменить свое поведение на более благочестивое?

Ростовские студенты зачастую так отвечали мне на этот вопрос: «Главное то, что внутри». Парадокс: выходит, что человек может вести себя как угодно, но в то же время считать себя «духовным существом»!

Ученые придерживаются несколько иной точки зрения. Сергей Астапов, известный религиовед, преподающий историю религий в вузах Ростова-на-Дону, полагает, что взрослые, как правило, «совершают обряд крещения именно как обряд, а не как таинство». Он отмечает также, что молодые люди, крещенные в детстве, очень часто относятся к религии весьма индифферентно.

Астапов объясняет обращение молодежи к религии в кризисные моменты (например, в период экзаменов) «пережитками язычества». «В сессию студенты спешат в церковь, как если бы они хотели задобрить какое-то божество. С таким же успехом они пошли бы к ворожее, если бы знали, что это «надежнее». Молодежь идет в церковь, чтобы требовать, а не чтобы веровать». Это противоречие, по мнению ученого, становится все более очевидным.

Студенты отмечают в религии, в частности в христианстве, прежде всего «красоту». Для молодежи венчание – красивый обряд, и сегодня оно становится все более и более популярным. По мнению религиоведа, «венчание – торжественный обряд, и эта торжественность, когда звучат песнопения и когда молодожены выходят из церкви под звон колоколов, привлекает молодых людей. Другой момент – венчание якобы «делает брак крепче», это обряд «на всякий случай», «на удачу». Впрочем, как показывает статистика, церковные браки столь же легко распадаются, как и браки без венчания».

Для молодежи религия сейчас становится частью некой новой культуры. Причем часто многое просто заимствуется из западных традиций. К примеру, стремительно сделались «своими» на российских просторах День святого Валентина, Хэллоуин и День святого Патрика. Об этих праздниках спорят, духовенство называет их «кощунственными», а для молодежи они – лишь повод для очередной вечеринки. При этом имена святых становятся «знаками без значения», совершенно не соответствующими их изначальному христианскому смыслу.

Среди ростовской молодежи существует и другая тенденция: рост интереса к новым религиозным движениям (НРД). Священник Ростовской епархии Русской Православной Церкви (РПЦ) Даниил Азизов так объясняет это явление: «Сегодня у нашей Церкви нет достаточных финансовых средств, которые можно было бы использовать на поддержку молодых людей. Секты привлекают молодежь именно за счет денег, за счет хорошего финансирования. Новые религиозные движения – это и воскресные школы, и кинозалы, и библиотеки, и даже спортзалы. Однако вполне возможно, что в скором будущем это появится и у нас».

Церковь и светские исследователи религии в Ростове-на-Дону считают, что НРД занимаются своего рода саморекламой, а молодежь реагирует на нее более живо, чем на проповедь традиционных религиозных организаций. Многие представители РПЦ считают, что в отношении НРД законы, препятствующие их деятельности, необходимо ужесточить, а финансовую поддержку Церкви со стороны государства увеличить.

Сегодня познакомиться с основами религии, в частности христианства в его «православном измерении», ростовская молодежь может в школе или в вузе. В школах города вводится курс «Основ православной культуры», в университетах преподается курс истории религий. В Ростовском государственном педагогическом университете (РГПУ) даже открылось отделение теологии. Спрашивается: зачем, ведь вуз-то светский?

Сергей Астапов отмечает, что светских учебных заведений, готовящих богословов, в стране до недавнего времени не существовало. Теперь, когда курс теологии появился в светских вузах, встал вопрос о том, богословие какой религии там следует преподавать.

Астапов отмечает, что все зависит от конкретных договоренностей, например у РГПУ есть договор с РПЦ. Следовательно, ростовский вуз будет готовить православных богословов. Здесь ученый задается вопросом: «Если светское учебное заведение выпускает богословов, то они наряду с другими выпускниками попадают на рынок труда, но кого на рынке труда может заинтересовать диплом теолога? Может ли Церковь следить за рынком труда? К тому же вуз, выпускающий теологов, педагогический – значит, выпускники кого-то должны учить. Но кого и где?»

Впрочем, изучать историю религии или даже богословие не означает становиться верующим. Одна из студенток, с которой я обсуждал вопросы отношения молодежи к религии, заявила, что для нее изучение религии – это «просто интересное занятие». При этом девушка – атеистка.

Молодые люди сегодня редко задумываются о том, во что и как они верят, верят ли они вообще. Пережитки язычества, некий «религиозный прагматизм» – вот новая религиозность большей части молодежи. Другая часть называет себя «неверующей», но в то же время… отмечает Пасху и Рождество.

Может быть, дело в том, что в сознании современной молодежи и эти сугубо церковные праздники также теряют свое религиозное значение. Остается лишь символика да еще один повод устроить вечеринку, пасхальную или рождественскую. http://www.religare.ru/article29484.htm