Наука, технология и магия
Умберто Эко
Поль Вирильо[viii] так описал нашу эпоху: всех захватила (я бы выразился – загипнотизировала) скорость. Главный знак нашего мира – скорость, это угадали с опережением футуристы. Мы желаем тратить не больше четырех часов на перелеты из Старого Света в Новый. Головная боль от «джет-лэга» ликвидируется лекарствами с мелатонином. Это мелкие погрешности нашей чудной жизни в скорый век. Мы так привыкли к быстроте, что досадуем, когда медленно грузится электронное письмо или запаздывает самолет.
Однако эта технологичность жизни нисколько не эквивалентна научности. Она тождественна, если угодно, магичности.
Что же такое магия, чем она была на протяжении столетий и чем является сегодня, пускай в закамуфлированном виде?
Магия означает веру, будто можно перескочить в быстром темпе с причины на результат, опустив промежуточный процесс. Ткнуть булавкой в изображение врага – и враг погибнет. Произнести заветную формулу – железо станет золотом. Воззвать к ангелам и через ангелов направить важную информацию.
Бенедиктинский аббат Тритемий (XV век) выступил провозвестником современных шифровальных машин, разрабатывая системы секретного кодирования для передачи посланий от правителей военачальникам. Все схемы Тритемия в наше время запросто взламываются на компьютере, но для его собственного времени они были достаточно гениальны. Так вот, чтобы схемы смотрелись аппетитнее, автор изображал свою технику как волхвование, включающее в себя созыв ангелов, которые озаботятся перенести подальше и поконфиденциальнее нашу зашифрованную информацию.
Магия – это когда не показывают длинную цепь следствий и причин и в особенности когда не пытаются проверить эту цепь методом повторяемых экспериментов. Чудо совершается сразу, в том-то красота магии. От первобытных культур до просветленного Возрождения и далее до сегодняшнего дня, до мириадов оккультных сект и групп, кишащих в Интернете – вера в магию, надежда на магию отнюдь не угасла по воцарении опытной науки.
Страсть к стремительным перескокам от причин к результатам олицетворилась в технологии, которая воспринимается как дочь науки. А сколько пришлось попыхтеть, чтобы от первых компьютеров Пентагона, от «Элеа» фирмы «Оливетти» размером с целую комнату (помнится, потребовались месяцы программистам из Ивреи[ix], чтобы заставить своего мастодонта сыграть марш из фильма «Мост через реку Квай»[x], к неимоверному их счастью и гордости) дойти до нашего с вами «лэптопа», где имеется все и сразу? Технология из кожи вон лезет, чтоб затушевать порядок причин и следствий, сделать вид, что причин не существует, что все вершится само собой, волшебно.
Первые компьютерщики писали программы на Бейсике, который был не машинным языком, а языком почти мистическим (мы – первые компьютерные пользователи – не знали язык машины, но понимали, что дабы вынудить машинные чипы связаться в определенную цепочку, им обязательно следует дать мучительно сложные инструкции на хитром бинарном языке). Впоследствии система Windows заоккультировала это программирование на языке Бейсик, потребитель нажимает на кнопку и переворачивает перспективу, связывается с заморским корреспондентом, получает результат астрономического расчета; потребитель остается в полном неведении, каким же путем он дошел до этого (а путь-то был). Компьютерный пользователь воспринимает компьютерную технологию как магию.
Наверное, покажется странным, что эта магическая ментальность живуча в наше время, но стоит посмотреть вокруг, и мы убедимся, что магия популярна повсеместно. Повсюду правят бал сатанинские секты, под боком у нас исполняются синкретические обряды – те самые, за которыми совсем недавно антропологи ездили в далекую Бразилию, а сегодня монсиньор Милинго устраивает свои радения в Риме, хотя Рим – отнюдь не Баия.
И даже традиционные религии все чаще отступают, дрожа, под натиском многообразных чужих ритуалов и дабы подманить публику, ныне перестают обсуждать публично и такую тематику, как таинство Троицы (хотя вообще-то богословские диспуты, хоть и подчинены особым критериям, все-таки методологически ближе к науке, нежели к магии, уж хотя бы по одному тому, что они развиваются поэтапно, ступень за ступенью, шаг за шагом), – и предпочитают преподносить сошествие Святого Духа как мгновенное чудо.
Разбирая проблему Троицы, богословская мысль продвигалась по правилам логики, поэтапным методом, выкладывая аргумент за аргументом для доказательства, что эта тайна постижима (или что она непостижима). А мысль магическая выводит на первый план сакральность, таинственность, трансцендентность, которая исходит от харизматической инстанции, и именно этой таинственной харизматичностью (отнюдь не трудными богословскими силлогизмами) завораживает широкие массы.
СМИ при первой возможности живописуют нам науку как магию, а эта первая возможность представляется как только наука начинает обещать какую-то потрясающую технологичность.
Сам собою возникает «низкий сговор» (pactum sceleris) между ученым и масс-медиа, потому что ученый не способен устоять перед соблазном, он даже считает своим долгом рассказывать о своем исследовании. Иногда это полезно для привлечения спонсоров (fundraising), иногда исследование просто приятнее предъявить миру в качестве открытия еще до неизбежно грядущего разочарования, до того когда обнаружится, что обещанного результата вовсе нету на золотом блюдечке.
Мы все помним подобные эпизоды, от явно преждевременно разрекламированного «секрета холодного термоядерного синтеза» до постоянно обещаемого лекарства от рака. Это триумф веры в магию, в мгновенность. Трудно объяснить публике, что научная работа – это гипотезы, опыты, ошибки и разборы ошибок. Когда спорят, что достовернее – официальная медицина или знахарство, вопрос по сути стоит так: к чему ждать три года обещанного наукой, если можно получить моментальный результат от альтернативной медицины?
Недавно Гараттини в журнале CICAP[xi] снова написал, что если больной принял лекарство и вскорости выздоровел, это еще не доказательство, что именно лекарство сработало. Существуют, по крайней мере, еще два объяснения: во-первых, могла иметь место природная ремиссия и лекарство подействовало только как плацебо; или, во-вторых, природная ремиссия могла быть уже на подступах и раньше, а лекарство только отдалило ее. Но вы только попробуйте предъявить широкой публике два этих последних рассуждения. Не будет вам ни малейшей веры, поскольку для магической ментальности всего важнее быстрый процесс, победный механизм связи между предполагаемой причиной и желанным результатом.
В связи с этим может произойти, да и действительно происходит странная вещь: урезаются средства, отводимые на науку, а общественность совершенно не возмущается урезанием. Общественность возмутилась бы, если бы закрыли больницу или повысили цены на лекарства, однако она остается невозмутимой, когда прикрывают долгие и медленные научные исследования. Ну самое большее, возникает неуютное чувство, что какие-нибудь ядерщики того и жди эмигрируют в Америку (хотя что скажешь, атомная бомба-то все равно у американцев). Никто не сознает, что именно этот срыв долгого исследования ставит под вопрос новое лекарство от гриппа или ввод в эксплуатацию нового автомобиля на электрическом ходу. Никто не связывает научные эксперименты, с одной стороны, и лечение полиомиелитного мальчика, с другой, потому что цепь последствий и причин в этом случае длинная, опосредованная, не «раз-два-три», как полагается по правилам волшебства.
Все мы помним выпуск сериала «Скорая помощь», в котором доктор Грин оглашает перед длинной очередью пациентов великую научную новость: тем, кто заболел гриппом, не будут прописывать антибиотики, потому что при гриппе антибиотики не помогают. Этот эпизод довел публику до такого накала, что зазвучали даже упреки в расовой дискриминации. Пациенты верили в волшебную связь антибиотиков с выздоровлением. Все СМИ убеждали их, что антибиотики спасают. В этой коротенькой цепочке главнейшая истина. Таблетка антибиотика – техногенный продукт и опознается как таковой. А разбор причин и способов борьбы с эпидемией гриппа – забота всяких НИИ.
Я изобразил тут неприятную и разочаровывающую картину еще и потому, что в довершение всех зол даже некоторые правители (которые, если верить официальным сообщениям Белого дома, советуются с магами и астрологами) иногда в своих позициях ближе к человеку с улицы, чем к человеку из лаборатории. Я изобразил эту картину, но не могу порекомендовать, что же с ней делать. Нельзя уговорить масс-медиа отменить мистический подход. Масс-медиа обречены на мистицизм не только в погоне за «аудиторией», но и потому, что их обязанность – каждый день простраивать связи между причинами и следствиями, и связи эти описываются сплошь и рядом как магические. Существуют и всегда существовали, я согласен, серьезные популяризаторы – упомяну хотя бы моего друга Джованни Мария Паче[xii], совсем недавно умершего. Но и для его серьезных статей газеты обычно находили такие крикливые, такие скандальные заголовки, что эти заголовки обычно искажали содержание статьи. Осторожный рассказ о том, что начинает разрабатываться вакцина против гриппа, неизбежно становился фанфарным провозвестием: грипп на земле скоро исчезнет без следа. (Думаете, благодаря науке? Нет, благодаря триумфу технологии, сумевшей внедрить в ассортимент новую пилюлю.)
Как должен реагировать ученый на назойливый запрос газетчиков, которые ждут от него ежедневных волшебных обещаний? Ученый должен реагировать осторожно. Но и осторожность порою, как только что мы наблюдали, не помогает. Ученому не пристало, с другой стороны, и покрывать завесой тайны всякую научную новость, поскольку наука по естеству своему – принадлежит общественности.
Думаю, нам следует вернуться за парты начальной школы. Именно школа и все учебные центры наряду со школой – включая наиболее серьезные интернетсайты – должны постепенно приучать молодых людей к правильному представлению о научных процессах. Это самая нелегкая часть обучения, потому что и школе очень свойственно впихивать в память учащихся отрывочные данные, связь между которыми непостижима и магична. Мадам Кюри[xiii] приходит вечером домой, глядит – на бумаге пятно, и открывает радиоактивность. Доктор Флеминг[xiv] кидает задумчивый взор на плесень и понимает: пенициллин. Галилей по колебанию пламени в лампе осознает, что земля-то обращается. Мы настолько прекрасно помнили, какую трепку получил Галилей за свою научную смелость, что забыли: Галилей понятия не имел, по какой орбите земля обращается.
Как можно ожидать от школы корректной научной информации, когда еще до сих пор во многих учебниках и во многих хрестоматиях можно прочесть, что до Христофора Колумба люди считали землю плоской? Ведь это извращение истории. Уже древним грекам прекрасно было известно, что земля круглая, и это знали и саламанкские мудрецы, тормозившие экспедицию Колумба именно потому, что они точнее, чем Колумб, все рассчитали и хорошо представляли себе настоящий масштаб нашей с вами планеты.
И все же одно из назначений интеллигента – кроме жесткой и суровой критики – это просвещенная популяризация. Все мы превосходно понимаем, что в Италии более чем где бы то ни было научный работник считает занятие популяризацией делом компрометирующим. Между тем великими популяризаторами были и Эйнштейн, и Гейзенберг, и мой покойный друг Стивен Джей Гулд[xv]. И если все0таки ждать откуда-то неволшебного описания ситуации в науке, то его ждать можно отнюдь не от журналов и газет, а от самих исследователей и ученых. Именно они должны потихоньку трансформировать общественное сознание, влияя на молодых.
Полемическое резюме этого моего выступления: пиетет в отношении науки в наше время основан на ошибочных предпосылках и, как бы то ни было, извращен совместным влиянием двух магических подходов – веры в волшебное колдовство и веры в колдовство технологическое. Эти подходы до сих пор царят и в душах наших слушателей, и в их головах, и в их сердцах.
Если не стремиться выйти из порочного круга лжеобещаний и обманутых мечт, науке – несдобровать.
В пору раннего средневековья Исидор Севильский[xvi] (между нами, зарекомендовавший себя перед лицом истории в качестве простяги и легковера, способного всерьез полагать, будто lucus происходит от non lucendo, а cadaver – от caro data vermibus[xvii]), все же сумел – хоть и на основании неверных сведений, восходивших к незапамятным временам, к Эратосфену[xviii], почти что правильно и в любом случае без всякого волшебства вычислить длину экватора. Но по экватору гуляли единороги и лесные чуды-юды, и хотя ученые не сомневались, что земля сферична, художники по своим уважительным причинам представляли ее не только плебеям, но даже господам в качестве плоского диска с Иерусалимом в середине, или расплющивали шар для пущей символичности и для удобства демонстрации (как до сих пор Землю расплющивают в школьном атласе). Расплющивали не очень сильно, но все-таки достаточно, чтоб все кругом переставали понимать, какая же форма на самом деле у земного шара.
Вот так, пройдя через три века Просвещения, мы все еще похожи на Исидора: когда газеты повествуют о наших научных симпозиумах, симпозиумы неотвратимо выглядят волхвованием.
Чему тут удивляться? Мы и сейчас, как в Средние века, деремся и пышем неудержимым фундаментализмом, упрямым фанатизмом. Ратуем за крестовые походы, целые континенты вымирают от голода и СПИДа, а телевидение при этом показывает (волшебно преображая) нас с вами в качестве блаженных богатейших людей, привлекая на наши побережья баркасы, нагруженные нелегалами из Африки и Албании. Эмигранты хотят попасть к нам, как в старину все хотели попасть на Эльдорадо. Как не понять, что простакам до сих пор неизвестно, что есть наука, и они склонны принимать за науку даже ренессансную магию? И что для них волшебство – возможность послать сообщение в Австралию по цене внутригородского звонка и со скоростью молнии?
Чтоб успешно продолжать работу, каждый из нас в своей области должен хорошо сознавать, в каком мире он живет, делать выводы, быть хитроумным как змея и если не чистым как голубка, то хотя бы великодушным как пеликан[xix], и всегда стараться преподнести от себя нечто людям, которые о нас никакого понятия не имеют.
Как бы то ни было, следовало бы ученым остеречься тех, кто чересчур их боготворит и считает, будто ученые – это жрецы истины в последней инстанции. Ученого легко возвышают до статуса мага. Но стоит ученому замешкаться с выдачей проверяемого результата, он будет объявлен шарлатаном, в то время как колдуньи, выдавая результаты не проверяемые, но эффектные, получают приглашения на ток-шоу. Так что ученым на ток-шоу ходить не надо, чтоб их не перепутывали с колдуньями.
ПРИМЕЧАНИЯ
[i] «Scienza, tecnologia e magia». Выступление на международной конференции по вопросам научной информации под председательством Умберто Веронези, Рим, ноябрь 2002 г. Впервые напечатано тогда же в газете «Репубблика».
[ii] 2 Исайя Берлин (1909–1997) – английский политолог и писатель российского происхождения.
[iii] Джозуэ Кардуччи (1835–1907) – лирик, первый итальянский лауреат Нобелевской премии, автор исторических и гражданских од, «поэт нации».
[iv] Спиритуалы – философское течение 2-й половины XIX в. во Франции и Италии, противопоставлявшее преобладающим направлениям мысли – материализму и позитивизму – свою метафизику, выросшую из традиционного католицизма.
[v] Laudatores temporis acti (лат.) – хвалебщики прошлого.
[vi] Ян Гу с (1371–1415) – чешский религиозный деятель, идеолог чешской Реформации. Джироламо Савонарола (1452– 1498) – итальянский монах, проповедник, попытавшийся превратить Флоренцию в «Град Божий». Казнен по приговору Папского суда. Мартин Лютер (1483–1546) – немецкий религиозный деятель, основоположник Реформации, автор первого перевода Священного Писания на новые европейские языки (на немецкий: 1533).
[vii] Перекличка со словами Ж. Бодрийяра в его эссе «Ксерокс и бесконечность»: «Видео, телевидение, компьютер, «минитель» – эти контактные линзы общения, эти прозрачные протезы – составляют единое целое с телом, вплоть до того, что становятся генетически его частью» (М.: Добросвет, 2000. С. 144. Пер. Л. Любарской, Е. Марковской).
[viii] Поль Вирильо (р. 1932) – французский архитектурный критик и философ, основоположник дромологии (науки о скорости, с 1980 года).
[ix] В городе И в р е я (близ Турина) инженер Камилло Оливетти в 1908 г. основал легендарную компанию «Оливетти», производившую печатные машинки, а позднее – калькуляторы и компьютеры. Фирма внедрила в свой быт многие виды социальных забот о работниках и гордилась почти нулевой текучестью кадров. В 1950-е гг. компания «Оливетти» начинает разработки вычислительной техники вместе с некоторыми лабораториями США (Коннектикут) и создает «Elea 9003″ – первый компьютер итальянской конструкции.
[x] Удостоенный «Оскара» саундтрек Малколма Арнолда (1921– 2005) из фильма английского режиссера Дэвида Лина «The Вridge on the River Kwai» (1957).
[xi] Сильвио Гараттини (р. 1928) – итальянский фармаколог, с 1963 г. – основатель и директор Института фармакологических исследований «Марио Негри» в Милане. CICAP (Comitato Italiano per il Controllo delle Affermazioni sul Paranormale, Итальянский комитет по проверке сигналов о паранормальном) существует с 1989 г. и объединяет интеллектуалов, телевизионных журналистов и даже несколько нобелевских лауреатов. Гараттини – активный член рабочей группы и сотрудник выпускаемого Комитетом раз в два месяца журнала.
[xii] Джованни Мария Паче (1938–2002) – итальянский журналист и писатель, штатный сотрудник сперва журнала «Эспрессо», впоследствии газеты «Репубблика», автор статей о генетических манипуляциях с продуктами питания, здравоохранении, экспедициях в Антарктику, военных корреспонденций (Балканы, Афганистан, война в Персидском заливе), статей о роботах, созданных для разминирования минных полей, работ на темы философии и биоэтики (эвтаназия).
[xiii] Мария Склодовская Кюри (1867–1934) – французский физик, дважды лауреат Нобелевской премии, исследовала явление радиоактивности и открыла радий и полоний.
[xiv] Александер Флеминг (1881–1955) – английский бактериолог, лауреат Нобелевской премии, обнаружил способность содержашегося в плесени пенициллина уничтожать патогенные микроорганизмы.
[xv] Вернер Карл Гейзенберг (1901–1976) – немецкий физик, создатель квантовой механики, лауреат Нобелевской премии 1932 г., автор принципа неопределенности. Его популярные лекции собраны в сборнике «Физика и философия» (1958) и в книге «Часть и целое» (1969), посвященной жизни автора, дружбе с Нильсом Бором, многим проблемам науки. Стивен Джей Гулд (1941–2002) – американский палеонтолог и зоолог, автор теории «прерывистого равновесия» (punctuated equilibrium), предполагающей, что некоторые виды в силу чисто случайных причин совершали скачки в биологическом развитии.
[xvi] Исидор Севильский (570 – 636) – испанский епископ и доктор католической церкви, составитель компендиума «Etymologiae» в двадцати книгах.
[xvii] Lucus (лат.) – густой лес. Non lucendo (лат.) – без света. Cadaver (лат.) – труп. Caro data vermibus (лат.) – мясо, данное червям.
[xviii] Эратосфен Киренский (ок. 276 – ок. 194 гг. до н. э.) – греческий математик, астроном, географ, первым рассчитавший с большой точностью окружность земного шара.
[xix] Пеликан, отрывающий собственное мясо с груди, чтобы накормить детей (так интерпретировали издалека зрелище раздачи птенцам полупережеванной отрыгнутой пищи) – воплощение милосердия и Христовой жертвы, изображался в церквах и на эмблемах в качестве символа Христа. Имя пеликана носят масонские ложи и благотворительные учреждения (в особенности по призрению детей)
http://www.religare.ru/article45050.htm
admin wrote:
Шатов Эдуард, священник
Гарри Поттер: Магия в нашей жизни или как стать волшебником?
«Магия и волшебство не занимают главного места в книгах Роулинг. Это лишь литературный прием, который убеждает нас в реальности духовного мира». Религиозно-символической трактовке романов о Гарри Поттере посвящен доклад католического священника Эдуарда Шатова.
Книги о Гарри Поттере, семитомное издание, посвященное приключениям маленького волшебника и его друзей, стали примером не только огромного финансового успеха, но и сделали то, чего не смогли сделать ни учителя школ, ни морально-нравственные беседы. Книги о Гарри побудили миллионы детей и взрослых снова взять в руки книгу и начать читать.
Разговор о романе начну с его недостатков. Их у книги несколько – именно они сделали обсуждение произведения Дж. Роулинг проблематичным.
Первое – это то, что книгу написала женщина, которая не является священником ни протестантским, ни, естественно, католическим или православным. Это «несколько» задело тех людей из различных христианских конфессий, которые ответственны за духовные ценности и их распространение. После этого в книге о Гарри Поттере стали искать и следы «New age», и синкретизм, и другие негативные вещи. Но следует понять, что Дж. Роулинг, которая формально не относит себя к христианству, все же является протестанткой. Это важная деталь, потому что протестантским мировоззрением эта книга пропитана. Об этом ниже.
Второе. Книга была создана женщиной, которая находилась в сложной финансовой и духовной ситуации. В таких условиях она начала создавать эту книгу, и это состояние наложило свой отпечаток на повествование о волшебном мире добрый и злых волшебников. Роулинг писала свою книгу семь лет, но создала ее за два с половиной часа езды в поезде. Целостное представление, о чем будет роман, появилось у нее в течение поездки из Лондона в Эдинбург. Поэтому все названия, которые появляются в книге, носят серьезную смысловую нагрузку и очень важны для понимания произведения.
Теперь о контексте, в рамках которого эта книга появилась, и почему ее создали. Дж. Роулинг живет в Эдинбурге, столице Шотландии, которая, как мы знаем, является частью Соединенного Королевства. Учитывая то, что действие романа происходит, по большей части, в школе волшебство Хогвардс, необходимо понять, как в этих условиях английские дети воспитываются и как они ходят в школу.
Несмотря на то, что официальной Церковью Великобритании является Англиканская Церковь, главой которой является в настоящее время королева, начиная с кон. XIX в. и по настоящее время наиболее преуспевающей образовательной моделью в Великобритании является модель католического образования. В католическую школу хотят записаться все, начиная от протестантов и заканчивая атеистами и мусульманами. Они даже на службы приходят, чтобы их заметил настоятель и дал справку, необходимую для поступления в католическую школу, т.к. без рекомендации настоятеля в католическую школу попасть невозможно.
С того момента, как в сер. XIX в. в Великобритании была восстановлена католическая иерархия, Католическая Церковь в Соединенном королевстве поставила своей задачей воспитание детей, прежде всего католиков, которые должны были стать лучшими членами английского общества. Для этого была выработана образовательная система, которая должна была дать идеальные результаты, чего она и добилась.
В создании данной системы непосредственное участие приняло одно из бенедиктинских аббатств, которое находится недалеко от Йорка, в Йоркшире. Это место называется Амплфорф (Ampleforth). Согласно истории этот монастырь был основан католическими монахами, которые были изгнаны из Вестминстерского аббатства после отделения Англиканской Церкви. Аббатство находилось на попечении одной дамы, которая в 1802 г. подарила ему монастырское здание. Ее звали леди Феафакс (Fairfax). Мы о ней еще поговорим.
Примерно через год после основания, в 1803 г., при аббатстве была открыта школа. В основе этой школе был заложен очень интересный принцип. Во-первых, школа внутри разделялась на «дома». Т.е. все учащиеся находилось в одном здании, но учились в разных классах – «домах». За каждым из «домов» следил монах-бенедиктинец, который находился со своими воспитанниками круглосуточно.
Во главе школы стоял аббат монастыря, при котором был исполняющий директор, непосредственно занимавшийся делами школы. В этой школе духовность, богослужение и учебный процесс были непосредственно связаны. Принципом образовательной системы был – «учиться, чтобы научиться учиться». Т.е. учиться не для того, чтобы приобрести определенное количество информации, которую в определенный момент необходимо воспроизвести, а для того, чтобы воспринимать окружающую действительность во всей ее полноте.
Данный принцип, к сожалению, последние двадцать лет прекращает действовать не только в государственных школах Великобритании и в частных школах, которые принадлежат Церкви Англии, но и в католических учебных заведениях. Теперь, чаще всего, детей учат там только тому, как сдать экзамены. Это, как раз, отражено в пятой книге романа «Гарри Поттер и Орден Феникса», где юных волшебников учат определенным схемам, как сдать экзамены на СОВ.
По причине таких изменений в образовании наметился разрыв между теми, кто учился в старой школе и выбрал ценности духовные и религиозные и теми, кого научили сдавать экзамены и кто стал жить только в мире материальных ценностей.
Как мне кажется, Роулинг поставила перед собой задачу срочно написать книгу, которая бы напомнила и детям и взрослым что в культуре терять нельзя. Связано это с духовность или религиозностью? Корни здесь могут быть различными, но думаю, для самой писательницы религиозные корни очень важны. Для Роулинг стало понятно, что при потере определенных ценностей человек перестает быть человеком, а превращается в очень посредственное существо, которое оно назвала замечательным словом «магл». Данное слово означает человека, живущего исключительно материальным, который считает количество подарков, не обращает внимания на природу, постоянно пытается за кем-то проследить, кому-то навредить. Роулинг предстояло решить, кого противопоставить всему этому. Маглу был противопоставлен человек мудрый, который является волшебником своей жизни. Здесь в английском языке произошло некоторое смысловое изменение – в английском слово «wizard» никогда не означало того, кто занимается колдовством. Это, прежде всего, тот, кто имеет жизненную мудрость. Слова «wizard» и «wisdom» («мудрость») имеют один и тот же корень. Благодаря языковым коллизиям герои романа о Гарри Поттере превратились в колдунов и колдуний, что, в принципе, не совсем точно.
Теперь обратимся к роману. Как вы помните, чтобы попасть в волшебный мир Гарри Поттера необходимо сесть на поезд, отходящий с вокзала «Книгс Кросс» («King’s Cross») и поехать на север. В реальности поезд с этого вокзала идет через Йоркшир на Эдинбург. И именно в этом поезде за два с половиной часа пути Роулинг решила создать книгу о Гарри Поттере. Причем в одном из интервью она сама заявила, что с самого начала она знала и начало, и конец книги. Поэтому семь лет мы ждали то, что она знала уже в самом начале.
Школа при аббатстве Амплфорф, которую Роулинг выбрала, в романе названа Хогвардсом. В английском слово «хогвардс» означает траву, которая растет на скалистой, каменистой земле. Ее росткам нужно очень много сил, чтобы пробиться к солнцу. Ничего особенного эта трава не представляет. Это сорняк из сорняков. Но именно у него есть силы, чтобы устоять на почве, которая неблагоприятна для его развития. Символично, что название травы с таким стремлением к жизни, стало именем школы, где учатся те, кто должен научиться мудрости.
В книге четко проработан герб и девиз этой школы. Девиз звучит очень просто – «не трогайте дракона, который спит». Это означает, что со злом шутить не надо. Часто дракон – это символ зла. Иногда это и символ добра. Но всегда это символ силы, которая может стать неуправляемой. Драконов будить не надо, нужно научиться быть людьми. Проводя здесь параллели с аббатством Амплфорф, следует отметить, что задачей католического образования является воспитать в человеке того, кто может общаться со всеми, у которого нет предвзятости и гордыни по отношению к другим.
Мне приходилось бывать в Амплфорфе несколько раз. Дети, которые там учатся, общаются со взрослыми очень спокойно и равно. Как-то во время богослужения ко мне подошел мальчик и сказал: «А я Вас знаю». Я сказал: «А я Вас нет». Тогда он мне ответил: » Ну как же. Вы не можете меня вспомнить?». Во мне сразу все заволновалось. Я перебрал в памяти всех знакомых детей и не смог вспомнить. А он мне сказал: «Помните, когда Вы ходили молиться в Вестминстерское аббатство, я был в хоре и пел напротив вас?» У этих детей нет застенчивости, но есть очень спокойное и доброе отношение к людям.
Общаясь с монахами этого аббатства, Вы понимаете, что все герои романа списаны с реальных людей. Не со всех, но с очень многих. Например, за персонажем профессора Снейпа стоит человек, которого зовут Джон. Помню, как во время часов отдыха этот монах отпускал крайне циничные выражения по отношению к окружающим. Прямо как в книге:
– А вот это, Поттер, вы знаете?
– Нет.
– А это вы знаете?
– Нет.
– Ну что ж, Поттер, одного имени и того, что вы выжили, не хватит, чтобы стать хорошим учеником.
Это был типичный подход Джона к любому человеку. Мы вернемся к образам, которые стоят за героями книги чуть позже.
Каждая книга каким-либо образом влияет на сознание человека. Причем часто в книге есть ссылки не только на здравый смысли и человеческие чувства, но и на отцов Церкви, правда чаще всего они очень размытые. Хочу сразу указать, что магия и в принципе волшебство главного места в этой книге не занимают. Это был литературный прием автора, чтобы убедить нас, что мир невидимый реален, мир духовный существует. Но почему-то большинство тех, кто читает книгу о Гарри Поттере, концентрируется на волшебных палочках, заклинаниях, манипуляциях сознанием. Как вы помните, в книге есть только один, кто манипулирует сознанием и пытается проникнуть в чужое сознание. Это Волан де Морт. Черный волшебник, тот, чье имя произносить нельзя.
Поговорим о персонажах. Книга названа именем главного героя. На протяжении романа его называют также «мальчик, который выжил». Если помните, когда Гарри идет покупать вещи к школе и его все приветствуют, говорят ему массу приятных вещей, он спрашивает, почему его все знают. Ему отвечают: «Ты мальчик, который выжил». Вообще, принцип всей этой книги – это противостояние жизни и смерти. Все наше поведение, наша жизнь определяется этим противостоянием и нашим отношением к нему.
Для Гарри Поттера было выбрано очень интересное имя. В Англии два самых распространенных имени – это Гарри и Джон. Гарри Поттер – один среди многих Гарри. Обычный мальчик. Главный герой назван самым обычным именем. «Поттер» означает горшечник. Символика глины и то, что из нее лепят, связывает нас с библейским повествованием. Тот, Кто лепит творения и имеет над ними власть, это Бог. Горшечник – маленький создатель, тот в ком заложена божественная искра и который не боится творить. Жизненный путь Поттера – это описание того, как он творит свою жизнь.
У Поттера были родители, которые, погибая спасают его своей любовью. Каждый из нас был когда-то спасен любовью своих родителей. Напоминанием об этом для Поттера служит его шрам, который для него и для нас является загадкой и заставляет задумываться – хороший человек Гарри или нет? Принадлежит ли он к злым магам или к добрым? Здесь описано то, что происходит в той или иной мере с каждым из нас. На каждом из нас есть шрам, который влечет нас к чему-то непонятно злому. Причем мы не всегда отдаем себе отчет в том, зачем мы все это делаем. Как говорил святой апостол Павел: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим 7, 19). Почему? Это великая тайна.
Гарри оказывается чужим в семье своих родственников маглов. В доме дяди Поттера мы постоянно видим противостояние – Гарри, который старается добром отвечать на добро, и его двоюродный брат Дадли, который постоянно пытается ему насолить просто из удовольствия. Это признак современной массовой культуры – сделать что-то плохое просто ради удовольствия, чтобы посмеяться.
У Гарри есть второе имя. Его полное имя, звучит как Гарри Джеймс Поттер. При помощи него Роулинг очень определенно показывает, что присутствие семьи в жизни каждого из нас для нас очень важно. Имя отца Гарри – Джеймса Поттера – не потеряно. Это очень важный момент, поскольку без своих корней мы перестаем быть теми, кто мы есть. Благодаря связи с родителями и их любви, Гарри впоследствии может преодолеть те препятствия, которые перед ним стоят.
Если говорить о прототипе Поттера, то это простой мальчик, который записан в школу аббатства Амплфорф. Все дети в этой школе очень простые. Есть, конечно, дети очень благородных кровей, а есть очень простые. Школа при аббатстве стала одной из первых смешанных школ для мальчиков и для девочек. Но живут они в разных помещениях. И есть тот, кто следит за порядком, чтобы никто ни к кому не ходил.
Кстати, именно таким сторожем является портрет дамы, охраняющий проход в общежитие Гриффиндора. Здесь Роулинг отдала дань чести леди Феафакс, которая, как мы уже говорили, подарила монахам здание аббатства. По оставшемуся описанию, она была немного полновата – как вы помните, чтобы пройти в дом Гриффиндор, надо пройти через портрет «fat lady» («толстой леди»).
Теперь поговорим о директоре школы – профессоре Дамблдоре. Происхождение имени связано со староанглийским словом «шмель». Шмель облетает все и следит за всем, присутствует там, где его никто не ждет. Если помните, то в книге Дамблдор появляется всегда абсолютно неожиданно, знает абсолютно все про всех, при этом употребляя это во благо всем. Директор школы должен быть именно таким. Он должен все знать – иногда вмешиваться, иногда нет, в определенной ситуации помогать. Должен как шмель все облететь и все увидеть.
У Дамблдора очень длинное имя – Альбус Персифаль Вулфрик Брайан Дамблдор. Персифаль – это естественно Персифаль из рыцарей круглого стола. Благородство души должно быть неотъемлемой частью того, кто отвечает за образование и воспитание.
Вильфрик – это самое интересное имя. На англо-саксонском это тот, кто управляет волками. Чтобы выжить в обществе волков, нужен тот, кто ими управляет. Это тот, кто способен укротить силы зла или, по крайней мере, гнева.
Есть последнее имя. Это Брайан. Оно имеет отношение к британскому менталитету. Есть такой сериал, который называется «Жизнь Брайана». Его главный герой мальчик по имени Брайан, который в шутливой форме рассказывает о конкретных исторических личностях. Брайан очень веселый, непосредственный, никогда не отчаивающийся в жизни. Здесь было подчеркнуто, что чувство юмора должно быть всегда. Даже в духовности. Ведь без нее не бывает ни образования, ни воспитания, ни религиозности.
У Дамблдора есть замечательная птица. Это феникс. Феникс – образ Христа в трактате свт. Амвросия Медиоланского на Пасху. Феникс являлся символом Христа на протяжении веков и активно использовался святыми отцами. Феникс – символ победы над смертью.
Дамблдор в оправдание значения своей фамилии за всем наблюдает и помогает Поттеру сделать выбор между добром и злом, прекрасно сознавая добрую природу Гарри Поттера. Для Дамблдора нет никаких сомнений, он понял, что произошло с Поттером и почему его постоянно влечет ко злу.
Образ-прототип, который стоит за фигурой Дамблдора это, как ни странно, бывший архиепископ Вестминстерский Бэзил Хью, который был аббатом Амплфорфа и произвел огромное влияние на все английское общество.
Теперь о том, кто является противоположностью Дамблдора. Это Волан де Морт. Как говорила сама Роулинг, в этом имени не нужно произносить последние «д» или «т», т.е. произносить имя нужно на французский манер. Это некоторое издевательство над английским менталитетом, потому что в Англии принято, чтобы показаться очень воспитанным и умным, вставлять в свою английскую речь, которая должна быть идеальной, несколько французских выражений.
Именно поэтому Роулинг дала этому волшебнику имя, которое можно интерпретировать с трех точек зрения. Это зависит от того как пишутся французские слова, которые, как вы знаете, могут произноситься одинаково, но писаться могут по-разному.
Так вот. «Vol de mort» – это полет смерти. Если говорить немного с акцентом как это делают англичане, то «vœu de mort» – это желание смерти. И как объясняла сама Ролинг – это еще и «бег от смерти». Волан де Морт, человек, у которого есть определенные духовные знания, есть определенная культура, есть определенный круг знакомых, но который использует манипуляцию сознанием и у которого есть жажда власти. При этом все кто думает, что он их пощадит, потому что они его друзья, в конце концов? погибают. Темный волшебник панически боится смерти, и поэтому его интересуют всего три вещи – повествование о них проходит через семь книг. Первая – это философский камень. Здесь встает проблема с переводом. В английском варианте философский камень – это «philosopher’s stone». В американском варианте и в фильме это волшебный камень или камень волшебников «sorcerers’ stone». Эти термины несут различную смысловую нагрузку.
В Средние века философский камень был реальностью в менталитете людей тех веков. При каждом дворе было принято иметь астролога и алхимика, чтобы они трудились над тем, как создать философский камень и тем продлить жизнь своему монарху. Наличие астролога или алхимика говорило не о том, чтобы привлечь сверхъестественные силы, а чтобы получить мудрость, при этом не заигрывая со злыми силами.
Поэтому философский камень был той вещью, которая превращала в золото любой металл и, следовательно, должна была обеспечить материальное состояние всех. Ведь хороший монарх это тот, кто может накормить своих подданных.
Вторая вещь, которая интересует Волана де Морта, это плащ-невидимка. Когда мы общаемся с людьми, нам иногда хочется, чтобы нас не очень видели. Тут все зависит от того, хотим ли мы ими невидимо манипулировать или просто хотим исчезнуть и избежать каких-либо плохих вещей. Или сделать все хорошо или преподнести сюрприз. Или как Волан де Морт, чтобы манипулировать людьми при помощи плаща уже невидимо.
Чтобы все это осуществить, ему нужна еще знаменитая волшебная палочка, за которой все охотятся и которая находится у Дамблдора. Эта палочка дает особую силу. Но у этой палочки есть одно страшное свойство. Получить всю ее силу можно лишь в том случае, если убиваешь того, кто ей до этого владел. Жизненный принцип – «пройтись по головам других» к своей славе, это может быть великая мирская мудрость, но с духовной точки зрения она не принимается.
История этих трех вещей излагается в «Сказках барда Бидля» – восьмой книге, которая служит прощанием Роулинг со своими читателями. Чуть позже мы поговорим об этих трех вещах и о том, почему Волан де Морт их никогда не получит.
Есть еще два персонажа, которые стали друзьями Поттера. Первый – это Рон Уизли. Рон – это наивный простой парень из деревни или из очень средней семьи. Великим волшебникам не принято общаться с простыми людьми. Это прямо говорит Драко Малфой, который утверждает, что Поттеру надо выбрать тех, кто будет его друзьями. Рон очень простой, но очень честный, доверчивый и добрый парень, который иногда все сделает, чтобы помочь Поттеру, иногда что-то по глупости своей сделает не так. Но их дружба переживет все.
Самая умная девочка – Гермиона Грейнджер. Здесь показана женская психология девочки-отличницы в великолепной школе. Эта девочка знает все. Вопрос – и она уже знает ответ. Это раздражает всех до безумия. Но если дать качествам Гермионы открыться с иной стороны, помочь ей влиться в дружбу, то они сыграют положительную роль
Профессор Снейп. Его амплуа – то, что мы видим очень обманчиво. Никогда не нужно выносить быстрых суждений и раскладывать людей по коробочкам и наклеивать на эти коробочки ярлыки, что бы нам не казалось. Те, кто читал шестую книгу или даже смотрел фильм «Гарри Поттер и принц-полукровка» понимает после прочтения, что Дамблдор – хороший человек, а Снейп – плохой человек. Он убивает директора Хогвардса, чтобы получить палочку и отдать ее своему наставнику, Темному волшебнику. Мы вздыхаем – наконец-то мы узнали, кто есть кто.
При прочтении седьмой книги нам придется осознать, что мы ошиблись. Что все было по-другому и все задумано было по-другому. Но сказать некоторые вещи иногда нельзя, чтобы спасти истину.
Другой персонаж – это олицетворение светскости, напыщенности и высокомерия. Драко Малфой. Имя Драко происходит от Дракулы. А «male foi» по-французски – это плохая вера. Он выражает собой тот круг образования, который считает, что диплом, корочка, колледж, в который вы ходили, это самое главное.
Теперь по поводу магии. Для Роулинг магия – это то, как мы живем своей жизнью. В восьмой книге «Сказки барда Бидля» автор напишет, что очень часто люди, которые «маглы», т.е. немудрые, неволшебники, читая сказки про Золушку, Белоснежку и др., где присутствуют добрые и злые волшебники, думают, что при помощи магии жизнь упрощается и при помощи чар можно все свои проблемы решить. Роулинг говорит, что восьмая книга написана для тех, кто обладает мудростью волшебника. И здесь следует сделать оговорку, что понимание жизни нисколько жизнь не упрощает. Выбор между добром и злом нужно делать всегда самому. Без волшебных палочек, без плаща-невидимки, и даже без философского камня, а просто человеческими усилиями.
Несколько примеров. В первой книге герои попадают в ловушку «cети сатаны», так она называется в оригинале. Здесь очень хорошо описан тип психологии молодого человека. Когда случаются проблемы, молодые люди часто предпочитают решать их кулаками. Вот и Поттер, а вместе с ним и Рон Уизли начинают драться с травой, которая их поймала. Гермиона кричит им – чем больше будете драться, тем сильнее она вас затянет. То, что сейчас надо сделать, это расслабиться, и вы через эту траву пролетите. Сначала Гарри не верит, но потом собирается и освобождается от пут. А Рон не верит и бьется дальше. Он простой парень и девочке не очень-то может доверять. А Гарри – парню, своему другу – он верит и поступает как он и тем самым освобождается.
Если подумать с точки зрения духовной, то когда у нас есть искушение или грех, чем больше мы на нем концентрируемся, тем больше он нас затягивает. Чтобы выйти из него, нужно сменить взгляд. Сначала внутренне собраться, а затем выйти из этой ситуации, дабы обратить внимание на что-либо иное. Очень часто мы со своей греховностью поступаем так – мы косим газон, а не корни выдергиваем.
Второй момент в книге «Гарри Поттер и Узник Азкабана». Все начинается с того, что Сириус Блейк сбегает из тюрьмы. Все там охраняется дементорами, которые вашу совесть разрывают на части. Чем более вы виновны, тем более они вас разрывают. И вы сходите с ума. Все герои книги делают вывод, что Блейк сбегает из Азкабана потому, что он второй по величине злой волшебник. Но Блейк сбегает из Азкабана потому, что он не виновен. Просто его совесть чиста, и дементоры не властны над ним.
В этой книге показывается, что истина всегда выйдет наружу какой бы маленькой, в данном случае, крысой она не была. А тот, кто не виновен никогда не пострадает.
В шестой книге Снейп и Дамблдор разыгрывают шекспировский театр на глазах у всех. Для чего? Чтобы убедить злого мага, что эта палочка захвачена обычным методом. Но Волан де Морт не рассчитал одного, что если палочку передают мирно или жертвуют собой, она теряет свою силу. После этого спектакля Снейп теряет свою репутацию для нас до самого конца романа. Злой предатель, ни на что негодный. Но именно он должен был пожертвовать своей репутацией, а Дамблдор своей жизнью, чтобы добро победило.
И еще. Роулинг проработала в своем романе тему первородного греха, присутствие зла в нашей жизни, которое мы не знаем, откуда берется. В седьмой книге становится ясно, почему шрам на лбу Поттера так болит. Так получилось, что когда Темный маг убивал Поттера, он разлетелся на кусочки и один из этих кусочков случайно попал в Гарри. Поттер не ответственен за него, но эта часть зла присутствует в нем. И дух Волана де Морта постоянно пытается на эту часть воздействовать. Есть только один выход из этой ситуации – это самопожертвование. Дамблдор знает это, но не может прямо сказать Поттеру, потому что Гарри, если узнает способ избавления, эффекта не достигнет. Если Дамблдор ему вообще ничего не скажет, то Поттер не пожертвует собой и согласится на зло. Только если Поттер пожертвует собой ради других свободно и добровольно, добро победит, и он выживет. Это символ Христа. Только таким способом первородный грех может быть превзойден. Смерть Христа – это самопожертвование без знания того, что произойдет далее. Есть просто надежда, что ничего не будет потеряно.
Тема отношения человека к смерти поднимается в восьмой книге – «Сказках барда Бидля». В последней из сказок описывается история о бегстве от смерти. Те, кто интересуются духовностью, определили такое бегство как «комплекс Фауста» – стремление к вечной молодости. В этой сказке трое братьев встречаются со смертью. Она дает им подарки, которые, как они думают, дадут им возможность убежать от смерти. Старшему брату достается волшебная палочка, которая дает возможность победить в магическом поединке любого противника. Из-за этой палочки его в итоге убивают во сне, и он попадает в объятия смерти.
Среднему брату достается философский камень, который неожиданно для него самого воскрешает его умершую возлюбленную. Но воскрешение это оказывается неполным – девушка по-прежнему принадлежит миру мертвых, и ее нахождение в нашем мире всего лишь видимость. Ее холодность, в конце концов, доводит среднего брата до сумасшествия, и он кончает с собой и также попадает в руки смерти.
Третий брат получает в подарок плащ-невидимку, который позволяет ему скрываться от смерти всякий раз, когда она оказывается рядом. Прожив наполненную жизнь и поняв, что он устал уже от земного бытия, он, в конце концов, снимает плащ и добровольно, со спокойным сердцем встречает смерть не как врага, а как друга, которого он уже давно знает.
Здесь речь идет о цели нашей жизни или о том, о чем говорила древняя бенедиктинская пословица, – «все искусство жизни – это научится умирать». Т.е. нужно не бегать от смерти, а готовиться встретиться с ней. Тогда моменты жизни будут наполнены, а истина будет не любопытством и сбором информации о других или о себе, чтобы сдать экзамен или кому-то что-то доказать. Жить тогда предстоит для того, чтобы быть сочувствующим и сопереживающим тому, что происходит.
И в этой книге, еще раз процитирую профессора Дамблдора, есть замечательное высказывание: «Истина – вещь прекрасная, но очень опасная, поэтому обращаться с ней нужно очень осторожно». Именно это чувство воспитывается в читателе всем повествованием о приключениях Гарри Поттера, чтобы из состояния детской незрелости воспитать в себе чувство дружбы, верности, понимания, раскаяния, обращения и, наконец, самопожертвования.
http://religare.ru/2_68576.html
Posted on 13-Ноя-09 at 12:44 дп | Permalink