zip.org.ua

online.wsj.com/ Виктор Ющенко

Семьдесят пять лет назад украинский народ стал жертвой невообразимо-ужасающего преступления. На Западе это событие обычно называют Great Famine или Terror Famine. Украинцам оно известно под именем «Голодомор». Это была организованная государством программа массового голодания, в результате которой в 1932-1933 годах погибли, как считается, 7-10 млн украинцев, в том числе до трети детей нации. Власти СССР с гротесковым спокойствием назвали произошедшее «неурожаем». Их намерения состояли в том, чтобы снять с себя ответственность и скрыть информацию о том, что эта трагедия была порождена человеческим фактором и имела последствия для людей. Это уже достаточный резон, чтобы отвлечься от повседневных дел и вспомнить о случившемся.

В течение долгих десятилетий советского правления украинцам было опасно обсуждать эту величайшую травму, нанесенную их нации. Говорить о Голодоморе значило совершать преступление против государства, а мемуары очевидцев и работы таких историков, как Роберт Конквест и покойный Джеймс Мейс, были запрещены как антисоветская пропаганда.

Однако каждая украинская семья знала по горьким личным воспоминаниям, какие грандиозные масштабы имело произошедшее. Украинцы также знали, что все это было причинено им намеренно, дабы наказать Украину и разрушить основу ее национальной цельности. Чтобы воздать долг памяти жертвам и послужить делу восстановления исторической истины, независимая Украина сегодня предпринимает усилия для распространения более глубокого понимания и признания Голодомора как в собственных пределах, так и за рубежом.

Мы делаем это не из желания мести или не для того, чтобы отстоять некую узкую политическую концепцию. Мы знаем, что русские люди были среди основных жертв Сталина. Мы и не думаем сваливать вину на их ныне живущих потомков. Единственное, чего мы хотим, – чтобы это преступление было интерпретировано в его истинном смысле. Именно поэтому украинский парламент в прошлом году принял закон, признающий Голодомор актом геноцида, именно поэтому я прошу наших друзей и союзников поддержать эту позицию. Мир, попустительствующий исторической амнезии или фальсификации истории, обречен повторять свои худшие ошибки.

Геноцид – очень жесткий термин, и некоторые лица до сих пор оспаривают его применимость к случаю Украины. В этой связи следует заглянуть в Конвенцию ООН о геноциде от 1948 года и посмотреть, какое юридическое определение дано в этом документе. В Конвенции геноцид определяется как «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую», в том числе «предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее». Голодомор вполне подпадает под это определение. Немаловажно, что того же мнения придерживался и ученый-правовед Рафаэль Лемкин, которому принадлежит замысел Конвенции о геноциде.

Теперь собраны богатые исторические материалы, подробно описывающие особые черты сталинской политики насильственной коллективизации и «террора голодом» против Украины. Другие области Советского Союза тоже ужасно пострадали. Но в сознании советского руководства притеснение и замаривание голодом украинского крестьянства служило двум задачам сразу. То была составная часть кампании по сокрушению национальной идентичности Украины и ее стремления к самоопределению. Несколькими годами ранее Сталин заметил, что без крестьянской армии нет сильного национального движения, а, следовательно, национальный вопрос по сути своей является крестьянским вопросом. Стремясь повернуть вспять политику «украинизации», которая в 1920-е годы способствовала ограниченной культурной и политической автономии, Сталин решил нанести удар по крестьянству, составлявшему 80% населения. Национальный вопрос в Украине он решил путем массового истребления людей голодом.

Жестокие методы Сталина предполагали, в том числе, установление астрономически-высоких квот на реквизицию зерна, выполнить которые было невозможно, – в результате местному населению не оставалось продовольствия. Когда квоты не были выполнены, прислали войска. К концу 1932 года целые деревни и регионы были превращены в систему изолированных голодающих гетто, названия которых заносились в «черные списки». В течение этого периода СССР продолжал экспортировать зерно на Запад и даже производить из зерна спирт. К началу 1933 года советское руководство решило кардинально усилить блокаду украинских деревень. В итоге вся территория Украины была окружена войсками, и вся страна превратилась в обширный лагерь смерти.

Особый национальный мотив, стоявший за тем, как Сталин обошелся с Украиной, также очевидно прослеживался в кампании террора, направленной против институций и конкретных лиц, которые служили опорой культурной и общественной жизни украинской нации. Волны чисток обрушились на научные учреждения, литературные журналы, издательства и театры. Пострадали Академия наук Украины, редколлегия Украинской советской энциклопедии, Украинская православная церковь и, наконец, Коммунистическая партия Украины. То была систематическая кампания против украинской нации, ее истории, культуры, языка и образа жизни.

Голодомор был актом геноцида, задуманным для подавления украинской нации. Тот факт, что он не достиг своей цели и сегодня Украина существует как гордое и независимое государство, никак не уменьшает серьезности этого преступления. Не освобождает он нас и от моральной ответственности за признание того, что было содеяно. В год 75-летней годовщины мы обязаны ради жертв Голодомора и других актов геноцида говорить о прошлом правдиво.

Виктор Ющенко – президент Украины http://inopressa.ru/wsj/2007/11/26/12:04:38/golodomor

Геноцид и лазейка в законах 

Виновники массовых убийств часто претендовали на служение «высшему благу» и выходили сухими из воды

На прошлой неделе нижняя палата российского парламента приняла резолюцию, где заверяется, что голод 1932-1933 годов, спровоцированный действиями людей (конкретно – Иосифа Сталина), который по-украински называется Holodomor, «голодомор», не был геноцидом.

Практически никто, в том числе россияне, не оспаривает причастность советского правительства к тому, что миллионы людей были обречены на голод. Но в резолюции российского парламента возмущенно заявляется: «Нет никаких исторических свидетельств того, что голод организовывался по этническому признаку». В ней также отмечено, что среди жертв были «представители различных народов и национальностей, проживающих преимущество в сельскохозяйственных районах» Советского Союза.

Под этим подразумевается: мы убили миллионы крестьян и их семьи не потому, что они были украинцами, нет – мы убили миллионы украинцев потому, что они были крестьянами.

И этого достаточно, чтобы снять с себя обвинения в геноциде.

ООН определяет геноцид как «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу». Бросается в глаза, что в этой формулировке не упомянуты «современные» политические ярлыки, наклеиваемые на людей: бедняки, верующие, средний класс и т.д.

Это упущение было целенаправленным. Термин «геноцид» предложил польский еврей Рафаэль Лемкин, отозвавшись на сетования Уинстона Черчилля в 1941 году о том, что «мы столкнулись с преступлением, не имеющим названия». Лемкин, борец за права человека, потерявший во время Холокоста 49 родственников, спустя несколько лет дал название преступлению. Но, чтобы добиться от ООН признания геноцида отдельным преступлением, Лемкин пошел на компромисс.

Под давлением представителей СССР Лемкин поддержал идею не упоминать в резолюции ООН о геноциде, принятой в 1948 году, попытки истребления «политических» групп людей. Согласно более узкому определению, утвержденному ООН, попытки истребить народ рома (ранее известный как цыгане) – это геноцид, но умерщвление, например, лиц без постоянного места жительства не обязательно будет геноцидом. Нельзя убивать «католиков», но можно ликвидировать «верующих» и тем самым увернуться от обвинения в геноциде.

Джерард Александер, политолог из Вирджинского университета, осуждает подобные нелепости как «предвзятость эпохи Просвещения». В своей рецензии на волнующую книгу Саманты Пауэр «Проблема из преисподней: Америка и век геноцида» (2003 г.) в Hedgehog Review Александер отметил, что эта предвзятость отчасти помогает величайшим массовым убийцам XX века – сами себя они называли марксистами-ленинистами – выйти сухими из воды.

В своей книге – безусловно, важнейшем труде о геноциде за последние 30 лет – Пауэр порицает Соединенные Штаты (часто резонно) за то, что они мало делают для предотвращения систематического истребления людей. Однако Пауэр обходится узким определением геноцида в духе ООН и тем самым имплицитно поддерживает нравственную иерархию зла, которая фактически причисляет массовые убийства к второстепенным преступлениям, если они совершаются во имя общественного прогресса, модернизации или других идеалов Просвещения.

Это может привести к опасному стилю мышления: дескать, людей, которые считаются помехой прогрессу – крестьян из среднего класса, выступающих против коллективизации, аристократов, реакционеров – убивать простительнее, чем представителей той или иной национальности, так как первые гипотетически воплощают собой проблему, а не ее решение. В конце концов, лес рубят – щепки летят.

Получается, что советская власть и красные китайцы избегают обвинений в геноциде – и, следовательно, статуса ужаснейших злодеев – хотя в XX веке они перебили десятки миллионов человек. Главное объяснение в том, что их жертвы преграждали дорогу прогрессу. Кулаки – крестьяне-единоличники – противостояли планам коллективизации, которые вынашивал Сталин, а потому были убиты ради «высшего блага». Однако Мао Цзэдун и Сталин в массовом сознании не считаются такими же злодеями, как Адольф Гитлер, – они ведь были «модернизаторами». Вы только поглядите, как россияне преспокойно воспринимают обвинение в массовом убийстве, но шарахаются от предположения, что оно было совершено по расистским мотивам.

Это разграничение ошибочно. Убийство есть убийство, вне зависимости от мотива – будь то предвзятость или стремление к якобы просвещенным общественным преобразованиям. Более того, такое разграничение обычно является надуманным. Геноцид по расовому признаку часто оправдывается его виновниками как разновидность прогресса. В период «голодомора» российская советская власть систематически искореняла украинскую культуру, воспринимая ее как второсортную и не подлежащую сохранению. Несомненно, суданские джанджавиды в Дарфуре и китайские военные в Тибете тоже мнят себя «модернизаторами».

Рассмотрим крайний пример геноцида по расовому признаку – Холокост. Гётц Али и Сюзанне Хайм показали в своей блестящей книге «Архитекторы истребления: Освенцим и логика уничтожения», что «Окончательное решение», особенно в Польше – на родине Лемкина – воспринималось «инженерами социума» и молодыми экономистами, которые руководили этим процессом, как «программа модернизации, которая преобразит общество».

В Германии усилия по уничтожению евреев были тесно переплетены с действиями по национализации экономики и упразднению маленьких и независимых фирм. Для немецких инженеров социума евреи были удобными подопытными кроликами для проведения экономических экспериментов. Между прочим, первым «пробным шаром» были не евреи, а психически больные: в «четырехлетнем плане» экономической модернизации, принятом властями Германии в 1936 году, их объявили обузой для экономики страны.

Разумеется, Холокост стал возможен в атмосфере антисемитизма, но его осуществлению способствовала и «предвзятость эпохи Просвещения», гласящая, что во имя прогресса чуть ли не все может быть оправдано.

Сомневаюсь, что подобные разграничения послужили бы большим утешением для 49 родственников Лемкина.

Иона Голдберг. http://inopressa.ru/latimes/2008/04/08/15:21:44/genocide