Украина страна достаточно уникальная

Автор: admin, Август, 2009

Сергій ДОЙКО: Сьогодні гість нашої студії це архімандрит Іона, намісник Святотроїцького Іонинського монастиря міста Києва, голова відділу у справах молоді Київської єпархії.
Дуже дякую, що ви знайшли час і завітали на нашу передачу, оскільки головна тема програми, обговорення, дискусії, якщо хочете, це візит до України Святішого Патріарха Кирила.
Отче, давайте розпочнемо з початку і з головного: наскільки важливим для України – для держави і країни, оскільки я тут ділю: держава це органи влади і все це разом, а країна це більше люди, звичайно, я так це розумію – є візит Святішого? От як ви б прокоментували щодо глибини і важливості цього візиту.

Архімандрит ІОНА: Мне кажется, что визит в первую очередь является более значимым для паствы украинской православной церкви. Ведь наша паства нового патриарха еще не видела. В прошлом году Патриарх Алексий II был в Украине, но, к сожалению, в то время состояние здоровья его было уже, так сказать, предсмертным, выступать активно и как-то доносить до прихожан свою позицию по тем или иным вопросам он не мог, поэтому визит был несколько более официальным, чем пастырским.
Этот визит пасторский по многим причинам. Во-первых, по масштабу – патриарх Кирилл объедет всю Украину: и центр, он уже побывал в Киеве, и восток, сейчас он пребывает на Донбассе, и западная Украина, и Крым. То есть практически все регионы Украины будут охвачены его визитом, все те регионы, где находятся приходы украинской православной церкви.
Плюс патриарх Кирилл является, на мой взгляд, непревзойденным спикером, как ныне принято говорить. Если покойный патриарх Алексий излагал свое мнение по тому или иному вопросу, это было четкая, жестко сформулированная, официальная позиция русской православной церкви. Патриарх же Кирилл позволяет себе давать значительно более многослойное видение тех или иных процессов, которые происходят и в государстве, и в церкви, и во всем мировом сообществе в целом.

Сергій ДОЙКО: Це добре чи погано з точки зору сприйняття, от як ви бачите це?

Архімандрит ІОНА: В наше время, я считаю, что именно такой патриарх нужен церкви, нужен, можно сказать, давно, потому что церковь освободилась от пут атеистического режима уже достаточно долгое время. Хотя патриарх Кирилл и вел значительное количество миссионерских передач на российских телерадиоканалах, выступал с проповедями, публиковался, но это было достаточно локально: он выступал просто как митрополит Смоленский и Калининградский, глава отдела внешних церковных связей русской церкви.
Вот сейчас Господь через своих архиереев поставил его на такое важное глобальное служение. Я считаю, что это именно тот человек, который должен находиться на этом месте.

Сергій ДОЙКО: Отче, поясніть мені і нашим слухачам отаку деталь: ви сказали, що характер цього візиту пастирський, але я розумію так, що пастирський візит це коли контакти з представниками влади зводяться до мінімуму. Але патріарх не кожного дня приїжджає до України, і чому тоді цей візит спочатку ще було визначено як пастирський, а не там… наприклад, він зустрічався з президентом, це зрозуміло, а не те, що з усіма представниками влади треба зустрітися, зрозуміло, ну, і з паствою так само десь вже потім?

Архімандрит ІОНА: Ну, знаете, и президент, и глава оппозиции, и другие политики, которые влияют так или иначе на процессы в Украине, являются чадами патриарха Кирилла. Ведь президент Ющенко, хоть он и имеет некоторое тяготение к Киевскому патриархату, причащается и в храмах украинской православной церкви. В частности, он принимал таинство соборования в Киево-Печерской Лавре, там же причащался во время Великого поста. На святой горе Афон он, пообщавшись с монахами русского Пантелеймонова монастыря, также принимал участие в святых Христовых тайнах. Президент тоже является чадом русской православной церкви, а также и другие политики, как бы они себя не позиционировали политически, они тоже являются православными людьми, и это меня очень радует.
Украина страна достаточно уникальная, у нас каждый политик имеет возможность, и этой возможностью активно пользуется, зарекомендовать себя как православного человека. В России как-то все это скрывается за официозом, хотя у нас это тоже есть, у нас есть так называемые подсвечники, которые стоят во время различных религиозных церемоний – стоят со свечками, с каменным лицом, но это не является только частью протокола. Стояние со свечкой все-таки имеет место в их жизни только в ограниченном количестве случаев.
В обычной жизни они и причащаются, и исповедуются, то есть стараются жить церковной жизнью, и многие из них этого не скрывают, а многие даже демонстрируют открыто, потому что мы как говорим? Мы говорим, что мы лица православного вероисповедания, а вероисповедание это открытое проявление своей веры. Люди действительно не стесняются проявлять свою веру. В других странах такого я не встречал и не видел, разве что в Греции, где православие является государственной религией.

Сергій ДОЙКО: Отче, дуже такий принциповий і цікавий момент, яким я не може не поцікавитися: чому навколо цього візиту, ще до цього візиту і впродовж візиту стільки багато різних неоднозначних доволі, зокрема політичних дискусій, я навіть сказ вів би суперечок щодо того, наскільки цей візит важливий, що він дасть, що принесе. Вибачте на слові, але я чув навіть такі дискусії, наскільки він був потрібний. Чому в нас все зводиться в політичну площину, і починається якась така боротьба і вербальна, і не лише навколо того, що подібні візити відбуваються, але обов’язково десь хтось намагається закрутити, замутити, очорнити десь якийсь контекст або глибину цього візиту?

Архімандрит ІОНА: Этот визит был нужен хотя бы потому, что патриарха ждала его паства, это в первую очередь. Действительно я знаю свою паству, знаю многих других священников, которые общаются со своими прихожанами. Действительно патриарх Кирилл был жданным гостем, его ожидали, хотели видеть и слышать. Это основная причина визита.
Недавно в разговоре с одним журналистом я услышал интересное рассуждение, что в наше время политизировано все, может даже дойти до того, что человек может пить какой-то сок, и к нему могут прицепиться, почему он пьет сок не украинского производителя. Действительно у нас политизировать можно все.

Сергій ДОЙКО: А чому в нас так відбувається? Суспільство не таке? Суспільство хворе? Я недаремно вжив слово «хворе», от ви про сік говорите, а я чув таке: ми скоро дійдемо до того, що в нас лікар буде пацієнта запитувати до якої політичної партії він належить і потім вже робити висновок: лікувати його чи не лікувати. Це жарт, звичайно, але ж в кожному жарті, як говорять, є частка жарту.

Архімандрит ІОНА: Ну, знаете, тут… Слава Богу, сейчас уже не 2005 год, когда все были предельно политизированы, когда я видел и пытался привести к какому-то консенсусу конфликты в семьях, когда молодежь голосовала за одного кандидата, а родители за другого, и доходило до того, что люди не разговаривали, расходились, жили на разных квартирах. Слава богу, сейчас уже как-то все затихло, умиротворилось. Все-таки наш народ очень терпелив, очень толерантен. Нашему народу несвойственно радикально высказывать свое отношение даже к оппоненту, даже к человеку, который несимпатичен.

Сергій ДОЙКО: Отче, різні були коментарі. Ви говорите «не властиво» і хотілося б вірити, але іноді так почитаєш, так вибачайте за такий вираз, і на голову не налазить, що пишуть про цей візит і в якому контексті його подають. Я от стежу за ЗМІ і думаю, можливо це тому, що це патріарх Московський і всієї Русі, а ви ж знаєте, які в нас російсько-українські відносини непрості, можливо з цього контексту треба підходити до цього візиту. Як ви вважаєте?

Архімандрит ІОНА: Патриарх Кирилл когда-то очень хорошо сказал, что в разжигании подобных конфликтов, напряженности и какого-то противостояния заинтересованы политики и журналисты. Понятно, что огульно всех политиков и журналистов в этот лагерь записывать нельзя. Но есть политики, стремящиеся сделать себе проценты на грядущих парламентских выборах, журналисты, работающие на этих политиков. Все-таки журналистика несвободна от заказных материалов, от лжи, лукавства, потакания человеческим слабостям и страстям для достижения какой-либо сиюминутной цели.
Я думаю, что не стоит особо обращать внимание на тех, кто пытается как-то создать конфликт вокруг пасторского визита.

Сергій ДОЙКО: От на нещодавній прес-конференції, яку проводили представники української православної церкви, пролунала така фраза: «Питання про автокефалію української православної церкви на сьогоднішній день не є актуальним для українських православних. За словами архімандрита Кирила (Говоруна) в сьогоднішній Україні відсутні головна передумова для створення автокефальної церкви – консенсус серед віруючих». Ваше ставлення до цього, і чому цей консенсус відсутній все ж таки?

Архімандрит ІОНА: Действительно, прибавить нечего, потому что отец Кирилл очень четко сформулировал мысль почему на данном этапе автокефалия в Украине невозможна. Автокефалия – можно поставить знак равенства – очередной раскол. Ведь есть западные регионы Украины, есть восточные регионы, которые весьма далеко отстоят друг от друга по менталитету, как показали и события оранжевой революции, и все последующие выборы.
Украина четко поляризирована. Если часть Украины тяготеет к Западу и ей близка идея обособления от России, то восточные регионы очень жестко настроены на единстве с русской православной церковью. Если, допустим, какими-то силовыми методами вне зависимости от мнения народа дать автокефалию Украине, то, я думаю, это породит очередной раскол, мира не будет. Тем более, что автокефалия это процесс очень сложный.
До сих пор во всемирном православии нет четкого механизма предоставления автокефалии. В 70-м году был очень характерный случай: русская православная церковь дала автокефалию своему ребенку – американской православной церкви. Мы знаем, что первыми миссионерами православия в Америке были представители русского православия, и православие Америки развивалось во многом под воздействием иерархов русской православной церкви. И когда американская паства была готова к принятию автокефалии, когда было единодушие в том, что нужно иметь свою церковь со своим управлением, со своими структурами, тем более, это был 70-й год, время противостояния между странами Запада и странами советского лагеря, автокефалия была действительно актуальна. Русская православная церковь ее дала, но она не была признана всемирным православием, т.к. Константинопольский патриарх считает, что именно он обладает привилегией предоставления автокефалии.
Действительно в древности были случаи, когда автокефалия давалась непосредственно Константинопольским патриархом, и он считает, что это право сохраняется до нашего времени за ним. Вот как давать Нине автокефалию Украине? Даже если теоретически представить, что будет консенсус, будет единодушие, автокефалию русская православная церковь даст, но есть опасность, что Украина окажется в частичной изоляции среди мирового православия.
Допустим, американская православная церковь несколько необычное явление: она имеет общение с русской православной церковью и другими церквами, но с Константинопольским, Вселенским патриархатом она общается только на уровне делегаций, не имеет совместного сослужения. И вот есть опасность, что такое может произойти и на Украине.

Сергій ДОЙКО: Отче, патріарх Московський і всієї Русі Кирило сказав на одній з зустрічей таку фразу: «Україні сьогодні потребує гармонії буття». Скажу вам відверто, в програмах здебільшого доводиться говорити, що хтось вийшов з фракції, хтось зайшов, ну, це так, в основному цим і займаємось. Але от коли деякі фрази, деякі тези почитаєш, які висловлював патріарх, іноді такі глибокі тези, зо просто замислюєшся, от як її розуміти, адже для того, щоб сприймати, треба зрозуміти. От як нам зрозуміти таке «потребує гармонії буття»? Що вкладати в це поняття?

Архімандрит ІОНА: Это понятие очень сложное и многогранное. Я думаю, что не только Украина требует гармонии, наверное сейчас весь мир находится в таком броуновском движении и требует какого-то упорядоченья, которое, на мой взгляд, вряд ли возможно. Все-таки для того, чтобы как-то структурировать и консолидировать общество, нужны в первую очередь христианские ценности.
Мы знаем, чем была Киевская Русь до принятия крещения и чем она стала после крещения. До крещения это были дикие племена, которые имели самые разнообразные верования, не имели толком письменности, культуры, практически ничего не имели. Это были просто какие-то отдельные племена, не имеющие ничего общего, да еще и враждующие между собой.
После крещения Руси просто как по мановению волшебной палочки, но мы-то знаем, что это по благодати Святого духа, Киевская Русь стала одним из ведущих государств Европы. Мы знаем, что грамотность в Киевской Руси была значительно выше, чем во многих европейских странах. Мы знаем, что Анна, королева Франции была чуть ли не единственным грамотным человеком в то время во Франции. Киевская Русь стала уникальным явлением на территории Европы. Действительно только христианство может как-то народ собрать, консолидировать и дать положительный вектор развития не деструктивный, а конструктивный.

Сергій ДОЙКО: Я хотів би навести таку цитату. На зустрічі Святішого патріарха Кирила з мирянами, чернецтвом, духовенством, архієрейством а також студентством і викладачами Київської духовної Академії та семінарії, коли він звертався до студентів, він сказав наступне: Помните, что это действительно лучшее время в том смысле, что никаких других обязательств у человека, который учится, практически нет. Есть только одно обязательство: работать над собой. Вся последующая жизнь будет связана с тем, что вы будете тратить свои силы, свою энергию и знания. Дай бог, чтобы жизнь сложилась так, чтобы можно было восполнить эти внутренние силы, энергию и знания. Но ведь бывает и так, что мы находимся в ситуации, когда и восполнять-то невозможно. Именно в студенческие годы формируется тот капитал, который работает всю жизнь, принося проценты».
Дійсно мудро сказано, але ви контактуєте, ви працюєте з молоддю, ви цікавитесь життям молоді. От як ви вважаєте, молодь розуміла, або розуміє, або зрозуміє сенс слів, які були сказані Святішим?

Архімандрит ІОНА: Я думаю, что молодежь, которая присутствовала на этой встрече, однозначно понимала. Аудитория, которая наблюдала за этой встречей в трансляции по радио, сложно сказать, насколько такие сложные конструкции могли быть восприняты. Все-таки, несмотря на то, что образование у нас значительно более интенсивно, чем 20 лет назад, ведь многие наверное помнят, как они учились в школах, в ВУЗах. В школе занятия заканчивались в час-два дня, за час делали уроки, а потом были полностью свободны…

Сергій ДОЙКО: А хто і не робив цих уроків, різне бувало, правда?

Архімандрит ІОНА: Сейчас школьники учатся допоздна, делают уроки, но любой человек, непредвзято наблюдающий за развитием теперешних школьников… простите, но они стремительно тупеют, несмотря на то, что в них вкладывается огромное количество информации – ведь чем-то они занимаются на уроках, но развитие интеллектуальное, какого-то скачка по сравнению с советским образованием как-то не наблюдается.

Сергій ДОЙКО: А чому? Тоді була краща освіта, краща подача, краща методологія? Чи просто навантаження або завантаження так само має бути оптимальним, щоб не обтяжувати?

Архімандрит ІОНА: Я думаю, что это все-таки огрехи школьной программы. Молодого человека, когда у него мозги только формируются, когда ему хочется еще побегать и поиграть, в течение всего светового дня грузят какими-то предметами. Рано или поздно, но есть какой-то предел чувствительности, и человек перестает воспринимать полностью, что ему дается. Поэтому, думаю, это огрехи образования и во многом общая инфантильность, свойственная всему обществу.

Сергій ДОЙКО: Якщо ми вже заговорили про молодь, багато хто говорить, що молодь це наше майбутнє, ну, це зрозуміло, але якщо нам хочеться мати достойне майбутнє, то все залежить від того, яка прийде молодь. Молодь яка взагалі нинішня, сьогоднішня?

Архімандрит ІОНА: Ну, обо всей молодежи мне судить, конечно, сложно, потому что в основном я имею дело со сравнительно небольшим процентом молодежи, которая имеет отношение к православной церкви. Я сознательно не говорю о православной молодежи, потому что оцерковленных людей среди тех, с кем я общаюсь, может быть где-то половина. Вторая половина это те, кто лояльно относятся к православию, те, кто позиционирует себя как православные, но церковной жизнью не живут.
Я думаю, что в картине, которую я наблюдаю, прослеживаются те же тенденции, что и в остальном обществе: считается, что около 60-70% людей считают себя людьми верующими, причем принадлежащими к той или иной традиционной религиозной конфессии. Но если взять процент людей, которые посещают воскресные богослужения, получится совсем иной процент, достаточно печальный – 2-3%. В западной Украине, где большевики не особо поглумились, этот процент больше, но все равно он не дотягивает даже до 10%. Это жалкие крохи, и вот с этими крохами мне в основном и приходится общаться. Но эти крохи же не основная масса, не спустились откуда-то из церковных семей на парашютах в наше общество. Они выросли в нынешнем обществе, сами оцерковились, многие оцерковили своих родителей.
Из церковных семей сравнительно небольшой процент молодежи ныне в церкви, наверное от 10 до 20%, не больше. 80% это ребята, которые оцерковились сами, у которых что-то в жизни произошло, Христос их позвал, и они стали православными. Но все равно даже на этой сравнительно небольшой картине прослеживается основная тенденция – это инфантильность молодежи, тотальная расслабленность. Люди в лучшем случае знают какую-то одну цель в жизни – получить хоть какое-то образование, хоть как-то пристроиться и зарабатывать хоть какие-то деньги. Дальше этого, к сожалению, интересы достаточно редко простираются. Слава Богу, есть и креативная, есть мыслящая молодежь, может и не церковная, но если она стремится к какому-то созиданию, к прогрессу, то это уже положительные моменты. Не обязательно для общества, чтобы человек был церковный, вцерковленный. Главное, чтобы был человек хороший, чтобы он мог за свою жизнь вдохновить людей, находящихся вокруг.

Сергій ДОЙКО: Найголовніше, щоб людина була людиною, правда?

СЛУХАЧ: Добрий вечір. Євген, Київ. Я відразу хочу сказати, що я не є прибічником ані Московського, ані Київського патріархату. Я просив би Батюшку прокоментувати такий факт: коли я звернувся у Вишгороді до церкви, хотів замовити панахиду, то служниця церкви, зсилаючись на принциповість батюшки тої церкви, зробила мені такий допит, якого саме патріархату батюшка відспівував покійну. І тільки коли я навів докази, що це був батюшка Московського патріархату, бо це було в Білорусі, а там Київського нема, лише після того від мене прийняли замовлення на панахиду. Це що, сортування на наші і не наші?

Архімандрит ІОНА: У церкви есть достаточно жесткое отношение к границам церкви. Границы церкви ограничиваются евхаристией, то есть совместным причащением. Если та или иная поместная церковь причащаются вместе, значит они состоят в единстве. Мы, читая Символ веры, исповедуем: мы веруемо во едину святую соборную апостольскую церковь. Первым определением стоит слово единая, и действительно единство это основной критерий истинности. Единство ограничивается исключительно евхаристией. Сейчас с так называемым Киевским патриархатом, т.к. он находится в расколе с мировым православием, мы евхаристического общения не имеем. Поэтому все таинства, которые совершают так называемые священники Киевского патриархата, не признаются благодатными и спасительными.
В вашем случае, я думаю, не так все критично, потому что отпевание не является таинством церкви, а является только обрядом, поэтому если человек был православным, если он принадлежал к православной, а не раскольнической группировке, если по каким-то причинам он был отпет раскольниками, все равно поминовение по нему совершается, потому что отпевание не было проявлением его свободной воли, а с телом уже можно делать что угодно, можно призвать кого угодно, от покойника это уже не зависит.

СЛУХАЧ: Добрий день. Петро Григорович, Київ. Вот Московский патриархат, Киевский патриархат – это ж одно и то же православие, духовно ж тут никакого различия. Различие, неприятие это все светское, мирское. И второй вопрос: вы говорите, что язычество хуже и прочее, но извините, вот сейчас последние научные теории струн и до этого теория Меньковского, когда на ось времени нанизывается пространство, то извините, вот это верование шаманов, когда мировое дерево показано, это есть ось времени…. Как раз наука только-только доходит до того, что язычество уже давно применяется.

Архімандрит ІОНА: К сожалению, до такого понятия доходит не традиционная наука, а многочисленные институты «околовсяческих» наук, которые создаются в большом количестве и на территории бывшего СССР. Любой человек, имеющий, как говорят, свои заморочки, может создать институт, состоящий из него, его жены и двух его единомышленников и публиковать совершенно фантастические теории. Классическая наука относится достаточно критично и к шаманам, и к язычеству, и к нетрадиционным проявлениям, которые имеют место в наше время. Все-таки возврат к язычеству в наше время достаточно искусственен и ненаучен, потому что археологических памятников каких-то, информации о том времени до нас фактически не дошло. Язычество было уничтожено на корню князем Владимиром, поэтому остались какие-то отголоски летописей, как было. Мы знаем, что был идол Верес, знаем, что был Перун, знаем названия каких-то богов, приблизительные места капищ. Но как все это происходило, какова структура верований, до нас не дошло.
Касательно того, что Киевский патриархат и Московский патриархат это одно и то же…

Сергій ДОЙКО: Вибачайте, що перериваю, але дуже є багато людей, які вважають, що взагалі у держави є кордони, є делімітація, демаркація, а церква, віра як би кордонів немає, і тому дуже часто виникають такі… як би, ну, два патріархати, і все ж таки тут більше все ж таки чогось іншого, ніж якогось там духовного розбрату чи духовної різниці.

Архімандрит ІОНА: Ну, мы знаем писание: «опасайтесь производящих разделение». В 92-м году при активной поддержке государства был инспирирован раскол украинского православия, бывший митрополит Филарет создал при помощи кума Кравчука так называемый Киевский патриархат, отделил от единой православной церкви какое-то количество приходов. Причем отделение происходило не по церковным мотивам, собственно в основном все расколы, которые имели место в истории церкви, происходили не на церковной почве, а на политической. Был какой-то дикий тезис «в независимом государстве должна быть независимая церковь». Ну, во-первых, церковь никому ничего не должна, это тело Христово. Мы имеем обязательства, имеем какие-то отношения непосредственно с Богом, и никаким государственным структурам церковь ничего не должна и от каких-то демаркационных линий она не зависит.
Этот тезис с точки зрения богословия достаточно глуп, потому что мы знаем, что существует несколько патриархатов. Васе древние патриархаты объединяют в себе значительное количество разных стран: допустим, Александрийский патриархат это вся Африка; Антиохия объединяет в себе страны Ближнего Востока; Иерусалимский патриархат включает в себя три страны и так далее. А Константинопольский патриархат вообще простирает свое влияние практически по всему миру. Поэтому это тезис с точки зрения богословия совершенно несостоятелен. К сожалению, им воспользовались, и был создан при поддержке государства этот раскол.

СЛУХАЧ: Дмитрий, Киев. Вы сказали вначале, что церковь освободилась от атеистического режима. Так, от атеизма освободилась, но есть православная церковь Киевского патриархата, которая, как атеизм, маргинализует каноническое православие. Комфортно ли чувствует себя на Украине каноническое православие, особенно после оранжевой революции, когда протестантизм, католицизм и православие Киевского патриархата во главе с оранжевым священником Филаретом стремительно движется на восток?

Архімандрит ІОНА: Действительно правильный вопрос. Киевский патриархат и другие раскольнические структуры действительно маргинализируют православие. Православие замыкается в узких границах национального самосознания. Ведь если православного человека, члена украинской православной церкви спросить, почему он не в киевском патриархате, ответ будет однозначный: потому что это раскол. В расколе нет благодати, нет общения с другими православными церквами, нет таинства.

Сергій ДОЙКО: А якщо запитати представника Київського патріархату, чому він там? Що він може відповісти?

Архімандрит ІОНА: Ответ обычно однозначный: я не піду туди, бо це московська церква.

Сергій ДОЙКО: Все рівно, бачте, політичні речі мають місце, правда? Тому що московська церква.

Архімандрит ІОНА: Аргументация совершенно не церковная, не православная. Касательно того, как чувствует себя церковь после оранжевой революции, знаете, мы как-то ожидали худшего, потому что на майдане высказывались самые радикальные лозунги, люди не всегда имели возможность притормозить и прекратить словесный поток. Но, слава Богу, все-таки всякая власть от Бога, и хоть и попустил вот такую власть нам, но она повела себя достаточно деликатно. Были случаи на местах, когда не в меру рьяные губернаторы исполняли ревностно генеральную линию партии по созданию помісної православної церкви, оказывая прямое давление на приходы, на священников. Или как ныне происходит в Сумской области – напрямую или опосредованно захватывают православные храмы и передают их Киевскому патриархату. Но в основном ситуация, благодаря помощи Божьей, более-менее стабильна была на Украине.

СЛУХАЧ: Дуже болісно спостерігати, коли в нас церква роз’єднана, дуже багато всіляких відгалужень. Питання в тому, чому церква не висвітлює своєї історії, тому що мені, як людині, яка цікавиться історією і генеалогією, дуже добре знайомі події, які відбувалися наприкінці XVII століття, коли саме Українську метрополію за допомогою гетьмана Мазепи було передано Росії. Це всіляко замовчується. Чому Українська метрополія, яка віками була підпорядкована Константинополю, зараз повинна бути підпорядкована молодому Московському патріархату, який організувався тільки в XVII столітті?

Архімандрит ІОНА: Все-таки в то время, я считаю, это был положительный для Украины шаг. Мы знаем, что период рассвета украинского барокко пришелся именно на период, последовавший за периодом воссоединения с русской церковью. Православие России и Украины не ощущали между собой какого-то разрыва, только Московская церковь в то время уже получила автокефалию, Киевская же метрополия была подчинена Константинопольскому патриархату. Опять же по политическим причинам, когда произошло воссоединение Украины с Россией, церковь также получила единство. Уже сложно судить, чего было больше – положительного или отрицательного. Положительные стороны конечно были, православие получило защиту в лице православного царства, уже не было разнузданного поведении я поляков, не было шинкарей, которые имели храмы в своей собственности и сдавали их в аренду православным, не было татарских набегов. Православие было защищено мощью молодого российского государства.
Но впоследствии, начиная с ХVШ века, украинской церкви коснулись отрицательные моменты, которые коснулись и русской церкви, когда было упразднено патриаршество, когда безбожный царь Петр начал активное преследование православия, перекройку государства по западному, по секулярному образцу. Все эти гонения и притеснения церкви Петром и последующими императорами – Екатериной П и Анной Иоанновной – сказались и на Украине.

СЛУХАЧ: Іван Іванович, Вишгород. Шановний гість, ви чомусь не сказали, що в 92-му році саме патріарх Кирило був головною дієвою особою, завдяки якій відбувся той розкол. Ви говорите про слов’янську духовність, скажіть, будь ласка, біблія молиться на Сіон, на Йордан, Авраама, Сару, інші єврейські цінності. Причому тут слов’янство, яке виникло задовго до того, і молилося своїм рідним богам? Для чого ви обманюєте слухачів?

Архімандрит ІОНА: Ваше утверждение несколько спорно о том, что славянство возникло задолго до создания библии. Вы вряд ли сможете аргументировать какими-то научными данными вашу позицию. Славянство, как монолит, никогда не существовало, это понятие достаточно размытое и растянутое.

Сергій ДОЙКО: Давайте вже якусь риску підведемо під нашим спілкуванням. Патріарх Кирило буде ще кілька днів в Україні, потім він відлітає. Чим на фундаментальному рівні запам’ятається його візит?

Архімандрит ІОНА: Я думаю, его даром проповеди. Апостол Павел говорил «горе мне, если я не благовествую». Вот патриарх действительно полностью эти слова воплотил в жизнь. Весь его визит это сплошное благовестие, это сплошная проповедь, сплошное донесение до людей истины христианства.

Сергій ДОЙКО: Отче, я дуже дякую вам за участь в нашій передачі. Нагадаю, що нашим гостем сьогодні був архімандрит Іона, намісник Святотроїцького Іонинського монастиря міста Київ, голова відділу у справах молоді Київської єпархії.
http://www.radioera.com.ua

Рубрика: Глобализация, Киев, Украина, Христианство - Ваш отзыв

Метки: Родина