zip.org.ua

Конечно, не все отнеслись к величайшему спортивному мероприятию десятилетия с равным энтузиазмом, но для американского пловца Майкла Фелпса (Michael Phelps), выигравшего восемь золотых медалей на Олимпиаде 2008 года в Пекине, это было очень радостное событие. Было оно настоящим триумфом и для пятидесяти одного китайского медалиста, благодаря которым Китай впервые завоевал на Олимпийских играх больше всех медалей. Тогда Китай действительно показал себя как мировая держава.

К сожалению, отнюдь не так приятно было китайцам по имени Тэн Бяо и Ху Цзя. В сентябре 2007 года они опубликовали открытое письмо к международному сообществу с призывом проконтролировать ситуацию с соблюдением прав человека в Китае в преддверии Олимпиады. За это Ху Цзя получил три с половиной года тюрьмы, а Тэн Бяо лишился лицензии на адвокатскую практику.

Теперь Тэн Бяо на собственном горьком опыте понял, что его судьба не играет абсолютно никакой роли в мировой политики. То же самое поняли угнетаемые тибетцы и уйгуры. Правозащитники и немногочисленные политики выступили с протестом против обращения китайских властей с этими представителями меньшинств, но недостаточно активно — Китай слишком велик и слишком серьёзен, чтобы можно было подвергать его суровой критике.

Советских диссидентов на Западе привечали как героев, так как они выступали против системы, которую Запад считал враждебной. Китайские диссиденты не столь удобны: конечно, их страдания воспринимаются Западом как нечто аморальное и несправедливое, но любая попытка помочь им может негативно сказаться на бизнесе. В этой дилемме нет ничего нового, но в последнее время положение особенно обострилось, и это тоже стало проявлением кризиса демократии. За последнее десятилетие западная политическая система перестала претендовать на глобальную универсальность, и уже нет уверенности, что в конечном итоге демократия победит везде. Нет уверенности даже и в том, что демократия навечно останется в странах Запада.
Ничто не повредило имиджу демократии так сильно, как события в тюрьме Абу-Грейб и на базе Гуантанамо.

«Нотации можно больше не читать», — сказал в 2008 году, давая интервью Spiegel, сингапурский интеллектуал Кишор Махбубани (Kishore Mahbubani). — «Я знаю немало китайских интеллектуалов, обсуждавших с Западом проблему прав человека. После Гуантанамо стало намного проще. Можно сказать: в чём разница? И вы мучаете людей, и мы мучаем людей. Вообще никакой разницы!».

Китай на подъёме

Запад впадает в упадок, а в Азии между тем растёт уверенность. В период с 2000 по 2009 годы ежегодный рост экономики Китая составлял от 8,3 до 13 процентов. Китай обогнал Германию и когда-нибудь, возможно, обгонит США, пока что остающиеся крупнейшей в мире экономической державой. Подобный взрывной рост оказался возможным без всякой демократии. А ведь в период «холодной войны» европейцы, японцы и американцы были уверены, что только демократическая система может гарантровать процветание массам.

Сейчас богатые китайцы, судя по всему, совершенно не требуют для себя права участвовать в политическом процессе, как это делали граждане европейских стран в XVIII и XIX веках. Китай предпочитает идти своим собственным путём.

Вдобавок ко всему демократическая система не показывает таких уж блестящих результатов, и дело тут не только в Гуантанамо. В Германии, например, всё большее и большее число простых людей разочаровывается в демократии. Происходит отток членов из крупных партий, всё меньше людей ходит на выборы.

В первом десятилетии XXI века не возникло ни одного политического движения, способного вызвать реальный энтузиазм, воспламенить настоящие страсти. На территории бывшей Восточной Германии всего сорок семь процентов граждан верят, что демократия, в общем и целом, сказалась на их жизни положительно.

Дирк Курбьювайт (Dirk Kurbjuweit), Габор Штайнгарт (Gabor Steingart), Мерлинд Тайле (Merlind Theile)

Оригинал публикации: The Democracy Crisis http://inosmi.ru/

Часть 2.