Тенденции развития Китая подталкивают его к ресурсной, демографической, экономической экспансии
От редакции. «Русский журнал» продолжает публиковать отзывы ведущих российских экономистов и политологов на предложение директора Института проблем глобализации использовать китайский опыт модернизации российской экономики. Читателям предлагается ознакомиться с позицией директора Института национальной стратегии Михаила Ремизова.
* * *
Китай – это страна поздней догоняющей модернизации. В общем-то, большую часть XX века эта страна билась в конвульсиях. Пройдет еще много времени, пока мы скажем, что китайская модернизация дала в социологическом смысле общество Модерна. Все-таки пока это не модернизированное общество, а модернизирующееся.
***
Можно выделить несколько факторов успешности китайской модели модернизации. Прежде всего, у китайской модернизации есть прочная идеологическая и социально-бытовая, социокультурная основа в виде китайского национализма. Китайская модернизация, конечно, не является коммунистической. Китай модернизируется на основе национализма, который обеспечивает высокий уровень доверия в обществе, позволяет реализовывать коллективные стратегии успеха, привлекать к решению общенациональных задач диаспору, зачастую гораздо более благополучную, чем коренной Китай, уже давно инвестирующую в Китай, ставшую каналом для инвестиций. Национализм обеспечивает постепенную ассимиляцию меньшинств, интегрирует в общество «низы», давая им положительный жизненный тонус, и одновременно обеспечивает лояльность элит, правящего класса по отношению к обществу.
В целом модернизации становятся успешными лишь на почве достаточно разогретой и выстроенной коллективной идентичности. Аналогичны в этом смысле примеры других стран АТР. И южнокорейская модернизация, и японская имели в своем ядре националистический проект.
Второй фактор – это качество управления. ЦК КПК является мощной руководящей силой, которой удается демонстрировать приличный уровень компетентности, ответственности кадров за результаты работы, а также ротируемости этих кадров по понятным правилам, создавать высокий уровень предсказуемости. Это субъект стратегии, который имеет возможность планировать и действовать на десятилетия вперед.
И третий фактор – это обретение ниши в мировом хозяйстве. Китаю удалось оптимальным для себя образом встроиться в конструкцию мировой экономики. Дешевая и дисциплинированная рабочая сила была здесь лишь одним из преимуществ. Большой объем китайского внутреннего рынка вызвал интерес инвесторов, прежде всего Запада, а также стран АТР. Огромную роль сыграло и открытие наиболее развитых мировых рынков для китайской продукции, в первую очередь рынка США. Здесь очевидным образом имело место и политическое решение Америки, связанное с контекстом холодной войны.
Названные факторы успеха Китая критически важны и для модернизации в России. В этом смысле мы должны учиться у Китая. Но мы не можем копировать найденные ими формулы решений. По каждой из трех позиций нам необходимо выработать свою модель успеха.
***
Китай – это в любом случае угроза для России. Это угроза в случае, если в Китае начнутся, как некоторые ждут, социально-экономические проблемы, вызванные либо конъюнктурой рынка, либо внутренними процессами, аналогичными перестройке. Но и управляемый модернизируемый Китай также представляет угрозу. Нынешние тенденции развития Китая подталкивают его к ресурсной, демографической, экономической экспансии.
Однако опережающей угрозой по отношению к самому Китаю является неадекватность российской элиты в ее взаимоотношениях с Китаем. России руки никто не выкручивал – однако в последнее время мы заключили ряд унизительных колониальных соглашений. Соглашений, в которых Китай выступает не покупателем российских ресурсов, а покупателем российской элиты.
Это и договоры по поставкам нефти на сорок лет по непонятной цене, и соглашение о совместной разработке восточносибирских и дальневосточных ресурсов (на условиях их переработки в Китае или в РФ, но силами китайских рабочих), и о прямой сети трансграничного сообщения с целью облегчения миграционных потоков.
Возможно, многие задачи освоения восточных регионов мы действительно не можем решить в одиночку. Но в таком случае необходимо формирование сбалансированного международного пула партнеров по различным проектам, а не сделка с одним «генеральным покупателем». Это позволило бы сохранить геоэкономический суверенитет над регионом и обеспечить приоритет высокоиндустриальных и инфраструктурных проектов на собственной территории перед сырьевой моделью. http://perevodika.ru/
admin wrote:
Там, где Россия сходится с Китаем
Насколько прочна власть Москвы над Дальним Востоком? Задавшись этим вопросом, американский журналист-фрилансер Джошуа Кучера проехался по региону. В Иркутске он пообщался с борцами за независимость Сибири, а в Благовещенске изучал взаимоотношения россиян с китайцами.
“В Сибири есть лес и полезные ископаемые, но население очень малочисленно”, – таков один из выводов Кучеры в статье, опубликованной сетевым журналом Slate. Поэтому экономическое и политическое будущее региона в долгосрочной перспективе покрыто туманом. Ясно лишь, что превращение Сибири в независимое государство маловероятно.
В Иркутске Кучера взял интервью у Михаила Кулехова, лидера организации, которая прежде называлась “Освободительная армия Сибири”. В ФСБ у Кулехова поинтересовались, собирается ли его организация вести вооруженную борьбу, и после отрицательного ответа настоятельно порекомендовали сменить название. Теперь это “Общенациональная альтернатива Сибири”, сообщает автор. Борцы за независимость отделались выговором, так как в организации всего три десятка членов, по подсчетам Кулехова.
“Вопреки репутации, которую имеет Сибирь в наших глазах, большая часть крупных городов, где я побывал, выглядит весьма симпатично – особенно Иркутск, где здания изящны, а атмосфера характерна для университетского города, полного книгочеев”, – пишет Кучера. По его наблюдениям, сибиряки считают себя умнее и красивее других соотечественников, объясняя, что сюда ссылали российскую элиту. Однако с распадом СССР начался массовый исход в западную часть страны, и сокращение населения ставит под вопрос претензии Москвы на Сибирь и, следовательно, авторитет России на мировой арене, замечает автор.
Сибири необходима независимость, так как этот регион уникален в географическом, экономическом и культурном плане, утверждает Кулешов. Сибирь больше торгует с Азией, чем с европейской частью России, а доходы от торговли природными богатствами оседают в Москве. У сибиряков есть и свой национальный характер, полагает Кулехов: “Мы никому не доверяем, с нами трудно договориться, мы все делаем так, как хочется нам”.
Однако, по мнению Кучеры, ныне Россия движется, наоборот, к централизации: например, губернаторы назначаются президентом. “Идея, что далекая Москва правит Сибирью деспотично, почти не считаясь с чаяниями местных жителей, стала лейтмотивом моего путешествия”, – замечает он. “Любой регион – колония Москвы”, – заметил в интервью иркутский политолог Михаил Рожанский. Сибиряки мечтают о независимости, чтобы не чувствовать себя жителями захолустья, говорит он.
Не называйте их городами-спутниками – рекомендует во второй части статьи Кучера, подразумевая российский Благовещенск и китайский Хэйхэ, расположенные друг против друга на берегах Амура.
По ночам центр Хэйхэ сияет огнями, точно Лас-Вегас, и у россиян эта картина вызывает смешанные чувства – и восхищение, и желание найти изъян. “Это потемкинская деревня”, – заметил россиянин Михаил Кухаренко, директор Института Конфуция – культурного центра, который китайское правительство содержит в Благовещенске.
Российские туристы и торговцы-челноки постоянно посещают Хэйхэ, где остро ощущается демографический дисбаланс: на российском Дальнем Востоке живет всего 6 млн человек, а в трех провинциях на северо-востоке Китая – около 110 млн. Вдобавок Приморье богато сырьем, в котором нуждается китайская экономика.
Почему россиян-сибиряков тянет в Китай? – вопрошает Кучера в третьей части статьи. “Я ехал на российский Дальний Восток с представлением, что российско-китайская граница – все равно что американо-мексиканская: бедняки с более смуглым цветом кожи пробираются на север, где проще с трудоустройством, и нервируют белых”, – пишет он.
Как обнаружил Кучера, малоимущие китайские мигранты действительно согласны на более низкую зарплату, чем россияне. Но на улицах Благовещенска очень мало китайцев – разве что горстки туристов с фотоаппаратами, делится автор. Зато многие образованные россияне работают в Китае, а россиянки выходят замуж за китайцев, считая их более обеспеченными и предупредительными, чем русские мужчины. У студентов Амурского университета в Благовещенске китайский язык популярнее, чем английский, а обучение немецкому и французскому полностью сходит на нет за ненадобностью.
“Китай – судьба Сибири, от событий в Китае во всем зависит наше настоящее, да и будущее. Интеграция и сотрудничество России и Китая – единственный возможный для нас путь”, – сказал в интервью американскому журналисту Виктор Дятлов, профессор Иркутского университета. Однако на деле судьбой Сибири распоряжается Москва, а для нее сибиряки – только инструмент освоения природных богатств, посетовал Дятлов. Многие жалуются, что Москва относится к Дальнему Востоку как к источнику прибыльного экспорта и мало заботится о благосостоянии местных жителей, заметил автор. Так, в Благовещенске недовольны тем, что электроэнергия Бурейской ГЭС поставляется в Китай по более низким тарифам, чем для россиян.
К намерениям Китая в Благовещенске также относятся настороженно. “Здесь распространен слух, что в Хэйхэ, в секретном музее только для китайских туристов выставлены карты, где российский Дальний Восток включен в состав Китая”, – пишет автор.
Источник: Slate http://inopressa.ru/article/31Dec2009/slate/china.html
Posted on 09-Янв-10 at 10:52 пп | Permalink