О подлинных и воображаемых ужасах
Автор: admin, Март, 2010Недавнее решение о дополнительных ограничениях на продажу травматических пистолетов вызвало новые дискуссии о преступности – надо ли позволить гражданам приобретать оружие и защищаться самим? Сторонники гражданского оружия критикуют МВД за неспособность обеспечить нашу безопасность и требуют, чтобы им предоставили возможность защищаться самим; представители МВД, со своей стороны, приводят многочисленные примеры того, как травматическим оружием пользовались преступники, или просто люди, в минуту раздражения утратившие над собой контроль – что приводило к трагедиям и смертям.
Но проблема преступности связана не только с эффективностью правоохранительных органов или положением дел с гражданским оружием. Криминальная статистика по России производит шокирующее впечатление – по количеству умышленных убийств на душу населения мы находимся между Эквадором и Свазилендом, по соседству с самыми неблагополучными странами третьего мира, в три раза превышая по этому показателю напичканные оружием Соединенные Штаты, в два раза – Украину, и более чем в десять раз – Польшу.
Есть страны значительно более бедные и отсталые, в которых правоохранительные органы едва ли находятся в намного лучшем состоянии – и где, тем не менее, люди убивают друг друга значительно меньше. Это не вопрос состояния экономики или законодательства – это вопрос состояния нравов. Реформы законодательства или правоохранительных органов могут быть назревшими и необходимыми – но они ничего не смогут поделать с корнями проблемы, с порчей, глубоко проникшей в саму ткань общественного организма.
Другой статистический показатель, по которому Россия находится среди первых – количество самоубийств. И убийства, и самоубийства связаны с еще одним национальным бедствием – массовым алкоголизмом.
Есть ли лекарства для этих общественных язв? Мы все были воспитаны в диалектическом материализме – бытие определяет сознание, надо что-то менять в материальном положении людей, принимать те или иные законы. Людям бывает трудно выйти за пределы чисто материалистического подхода к общественным проблемам, каким бы очевидно провальным этот подход не был. Ценности и идеалы для наших современников – что-то, не имеющее отношения к реальной жизни с ее реальными проблемами, вера – в лучшем случае хобби, в худшем – возмутительное покушение на «светскость». Беда – более того, катастрофа – нашего общества в том, что у нас привыкли рассматривать то, что является необходимым фундаментом, в качестве необязательного, да и не особо желательного дополнения. Десятилетия атеистической диктатуры разрушили историческую и культурную преемственность, подорвали христианские, православные основания нашей цивилизации; тот фундамент, который пытались утвердить на их месте, оказался нежизнеспособным. После миллионов смертей и неисчислимых страданий царство научного атеизма рухнуло, и общество осталось болтаться в пустоте, лишенное духовных основ для своей жизни.
Поведение людей определяется тем, во что они верят, теми ценностями, которых они придерживаются, теми святынями, которым они поклоняются. Если в обществе глубоко подорвано представление о ценностях и святынях, странно ожидать от людей нравственного поведения.
Есть ли врачество для такой язвы? Есть. Мы знаем, что бывают случаи, и их немало, когда преступники делаются честными и законопослушными гражданами, блудники – верными отцами семейств, пьяницы и наркоманы избавляются от своего пристрастия. Это происходит потому, что они обретают веру, обретают прочные духовные основания для своей жизни.
Все, что мы можем сделать для исцеления нашего общества – это вернуться к исторической преемственности, вспомнить о наших корнях, вспомнить, что мы не дикое племя в диком поле, но народ с древней историей и культурой, достойный член европейской – а значит христианской – семьи народов.
Этот, казалось бы, очевидный вывод часто вызывает бурное неприятие – некоторые люди ведут себя так, будто все бедствия ХХ века были принесены не атеизмом, а Православием, и теперь они боятся повторения всех этих ужасов. Вот-вот страшные и ужасные клерикалы учинят православный ГУЛАГ и православный Бутовский Полигон, и повлекут кротких атеистов на мучения, требуя от них отречься от веры в науку и прогресс.
Отметим, однако, что все ужасы клерикализма – и религиозное образование, и религиозные кафедры в ВУЗах, и капелланы в армии – давно уже присутствуют в жизни других европейских стран, а в ряде стран (Италия, Испания, Германия, Норвегия и другие) существует и прямое финансирование Церкви из средств налогоплательщиков. Никаких бедствий, которые постоянно предрекают нам антицерковные журналисты и общественные деятели, в этих странах нет; где бедствия есть – так это у нас, в самой секуляризированной (не считая Албании) европейской стране.
Сложно бороться с фобией при помощи разумных доводов; я сильно подозреваю, что сами антиклерикалы предпочли бы ехать в одном купе с компанией семинаристов, а не с компанией гопников, однако они почему-то больше всего боятся, как бы гопники, оставив прежние привычки, не сделались семинаристами.
Люди ответственные и разумные, однако, не должны руководствоваться фобиями; они должны руководствоваться интересами общества. И в этих интересах – чтобы люди обрели прочные духовные основания для нравственной жизни. Замечу еще раз, что, хотя неверующий и может быть хорошим гражданином, неверие не может предложить никаких средств исправления нравов. В чисто светском восприятии нет ни греха, ни покаяния, ни благодатной помощи для исправления жизни.
Что здесь может сделать государство? В задачи государства не входит обращение людей к покаянию и вере – да оно и не могло бы этого сделать. Проповедь Евангелия, наставление в христианской жизни – миссия Церкви. Но государство может помочь преодолению того зла, которое нашей стране причинила атеистическая тирания, вернув Церкви то, что у нее было отобрано. Как совершенно справедливо заметил Святейший Патриарх Кирилл, «в Церквях должны быть Церкви, а в монастырях – монастыри». Это не переменит нашу бедственную ситуацию волшебным образом – но станет важным шагом в направлении исцеления нашего общества. Потому что нельзя изменить нравы, не изменив ценности; а никакого другого средства такого изменения, кроме покаяние и веры, не существует.
Алексей Харитонов http://www.religare.ru
Рубрика: Глобализация, История и культура, Россия, Христианство - Один отзыв
admin пишет:
Сергей Худиев
Странные верования неверующих
Источник: Радонеж
Существует некая глубокая проблема восприятия реальности, характерная для нашей образованной публики; и эту проблему лучше всего обозначить, как лень и нелюбопытство. Это уверенность людей в том, что они знают о мироздании, о месте человека в нем, о культурных артефактах и традициях, о представлениях других людей о мире все, что нужно или интересно знать. Это уверенность людей в том, что им совершенно излишне не только что-то менять в своих взглядах на мир, но узнавать об этом мире что-то новое. Поэтому так сложно бывает объяснить что-то, касающееся Церкви – люди абсолютно точно уверены, что знают о Церкви все, и попытки поправить хотя бы самые грубые и фантастические заблуждения вызывают резкое неприятие. Наши оппоненты гораздо лучше нас знают, во что мы, православные христиане, верим, с какой целью совершаем те или иные священнодействия, а если мы пытаемся объяснить, что верим мы не так, и цель наших действий – не такова, то нас обычно не слышат. Не мною, замечено, что типичный разговор между верующим и атеистом напоминает театр абсурда: «Вы, православные, верите в то-то и тот-то. Это очевидная чушь. Вы дураки, потому что верите в такую чушь» «Но мы в это вовсе не верим» – удивляется православный собеседник. «Верите, верите! – настаивает атеист – я-то лучше знаю!»
Именно такой театр мы наблюдаем в последние дни. Наша сборная на олимпиаде выступила по общему признанию, неудачно. Множество неверующих комментаторов – в СМИ и интернете – поспешили объявить, что эта неудача свидетельствует о неудаче православного молебна, совершенного за нашу сборную. Например, журналист Сергей Черняховский в АПН пишет: «Но если уж посещение церкви и благословение становятся в России атрибутом предолимпийской подготовки – нужно идти до конца. Тут уж давайте так – освятил, благословил – отвечай. Получила освященная благословленная сборная по хоккею золото – освятившего субъекта повышаем в ранге. Не получила – лишаем церковного сана. Или понижаем».
Сергей Черняховский тут не одинок – другие люди, в том числе явно полагающие себя культурными и образованными, рассматривают православный молебен именно как магическое средство обеспечить олимпийские медали, и порицают его за неэффективность. Эти люди воспринимают Святейшего Патриарха как колдуна, который должен был наколдовать победу, но не наколдовал – по какому поводу к нему и предъявляются претензии.
Церковь никогда не проповедовала таких магических представлений; откуда же они взялись? Магия, попытки манипуляции духовным миром – очень древнее явление; и член союза журналистов, который полагает, что Патриарх должен был наколдовать победы на олимпиаде, совершенно подражает члену племени, который полагает, что шаман должен был наколдовать успех на охоте. В определенном смысле возникновение магического мышления понятно – люди, которые не верят в Бога, но допускают существование духовного мира, будут думать о том, как использовать этот мир в своих интересах. Перефразируя высказывание Мичурина, маг подходит к духовному миру под лозунгом «Мы не можем ждать милостей от духовного мира, взять их у нее – наша задача».
Множество объявлений от разного рода «потомственных колдуний» предлагают, за умеренную плату, эту задачу решить; залезть в духовный мир, нажать там на нужные кнопки, и результат не замедлит сказаться – как обещает реклама, «на коленях приползет к Вам любимый», «поставлю заговор на удачу в делах», «сниму венец безбрачия» и тому подобное.
Возможно, для многих это явится открытием, потрясающим основы их взглядов на мир, но Церковь занимается не этим. Бессмысленно требовать от Церкви, чтобы она «поставила заговор на удачу в делах», бессмысленно негодовать на нее, что она такого заговора не поставила. Если Вам нужен заговор на удачу, Вы с самого начала обратились не по адресу.
Магия – это принципиально другое явление, которое не имеет ничего общего не только с Православием, но и с религией вообще. Научный атеист может искренне полагать, что священник и шаман – это одно и то же; но в его невежестве было бы странно обвинять Церковь. Церковь не предлагает магических услуг, потому что Богом манипулировать нельзя – Его можно только просить. Может ли человек просить Бога о помощи в своей профессиональной деятельности? Несомненно. Снимает ли это с него необходимость трудиться самому? Разумеется нет, и Церковь никогда не учила тому, что молитва делает усердный труд излишним. Бог не благословляет лентяев. Как ясно предостерегает Писание, » Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь: и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник. (Прит.6:10,11)»
Для верующего человека его профессия – способ послужить Богу, исполнить опредленное Им предназначение; и молитва благочестивого профессионала – это не молитва о профессиональных достижениях как таковых, это молитва о том, чтобы его труд послужил благу других людей и его собственному спасению. Всегда ли нашему благу и спасению служит победа в состязаниях? Бог знает это лучше, и верующий человек принимает Его волю со смиренным доверием.
Все это несложно и умещается в два абзаца. Почему же так многие у нас видят в молебне именно магию, и магию, которая «не сработала»? Вполне возможно, дело в том, что «научный атеизм» насаждавшийся у нас десятилетиями, формирует сознание, склонное к магическому взгляду на мир. Поскребите атеиста и найдете оккультиста – и все мы видели, как после падения СССР множество советских атеистов с готовностью кинулись на сеансы Кашпировского и занялись диагностикой кармы. Это не случайность; общий для мага и атеиста механистический взгляд на мир отмечал еще английский исследователь Джеймс Фрезер в своей знаменитой «Золотой Ветви»: «Магия – там, где она встречается в чистом виде, – предполагает, что одно природное событие с необходимостью неизменно следует за другим без вмешательства духовного или личного агента». Для атеиста вся реальность представляет собой огромный механизм, управляемый фиксированными законами природы, и если у нее есть некое «духовное» измерение, то оно тоже функционирует механически, по определенным законам, и все, что нужно – это знать, как их использовать.
Причины, по которым человек, воспитанный в атеизме, с легкостью соскальзывает в магию, можно понять; можно понять и недоразумение, которое возникает, когда он смотрит на Церковь через свои «магические очки». Все что мы можем, это еще раз повторить – и надеяться, что нас услышат. Церковь не предоставляет магических услуг. Если Вам был нужен заговор на удачу в делах, Вы с самого начала обратились не по адресу. http://www.religare.ru/2_73271.html
Ваш отзыв
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.