Выступление Святейшего Патриарха Кирилла в Одесской национальной юридической академии
…Как человек, начавший свой путь служения Церкви в академической среде, я очень ценю внимание этой среды, потому что знаю, что в научных кругах строго оценивается человеческая мысль, в отличие от светского общества, где люди привыкли говорить на языке публицистики, на языке эмоций. В научной среде человек, использующий публицистический язык, никогда не сможет склонить на свою сторону людей, потому что аудитория критически воспринимает информацию и, обладая навыком научного отношения к ней, способна отсеивать соблазны от сути и потому является, вероятно, наиболее критичной частью социума. И когда именно эта часть общества так высоко оценивает скромные усилия, которые я предпринимаю как Патриарх, это вызывает глубокое чувство благодарности и признательности, которое я хотел всем вам выразить.
А теперь позвольте мне кратко поделиться с вами некоторыми мыслями. Уверен, вы знаете то, что я хочу сказать, но может быть, какие-то акценты я поставлю так, как их не ставит светская наука.
Совершенно очевидно, что человек отличается от всего живого в мире наличием нравственного начала, нравственного измерения жизни. Существует множество подходов к определению того, что есть нравственность. Собственно, два из них доминируют: религиозный подход, который связывает нравственность с Божественным вмешательством в человеческую жизнь, и нерелигиозный подход, который обуславливает выявление нравственности социальными, экономическими, культурными и прочими факторами. Для меня этот нерелигиозный подход всегда был малоубедительным, потому что, если бы действительно было так, то существовало бы много нравственных подходов, нравственных оценок, нравственных характеристик. У людей не было бы универсальных ценностей — тех, что мы теперь называем общечеловеческими. А если везде и повсюду убийство считается грехом и преступлением, если везде и повсюду ложь является грехом и преступлением, хотя и очень часто употребляется людьми, если везде и повсюду обижать слабого — это грех и преступление, — то это свидетельствует о наличии совершенно объективного начала человеческой нравственности. Собственно говоря, получив в акте творения этот нравственный закон сердца, человек получил некоторую неписаную конституцию.
Удивительно, ведь это неписаный закон! Где, на каком уровне сознания все это оформилось? Какой же силой обладает этот импульс, что он не угасает на протяжении всей человеческой истории, в любом культурном, социальном, политическом и экономическом контексте! И для австралийские аборигенов, и для североамериканских янки, и для русских и украинцев — везде одна и та же система нравственных ценностей!
Когда первые люди согрешили, они стали преступниками, они нарушили закон, а изгнание из рая было первым судом, первым наказанием. И удивительно: Господь изгоняет людей от общения с Ним как неспособных находиться в этом общении, но Он не лишает их нравственного закона, и люди понимают, что в этом нравственном законе, как на маленьком островке, осуществляется их спасение.
Эти нравственные принципы никем не написаны — до появления Моисеевых десяти заповедей вообще они нигде не были сформулированы рационально и сохранялись лишь на уровне чувства, на уровне того, что мы называем совестью, на внутреннем уровне. И именно для защиты нравственных ценностей как непременного условия выживания человеческой общины возникает право. Право есть способ защитить нравственные ценности. Я думаю, что вы все об этом должны помнить. Собственно, так и происходит: люди с уважением относятся к законам, когда эти законы соответствуют нравственным принципам, положенным Богом в основу человеческой жизни.
А что же происходит, когда законы не соответствуют нравственным критериям? Такое в истории бывало. Расистские законы в Германии, законы апартеида в Южной Африке, большевистские классовые законы, сословные законы в якобинской Франции — ведь это тоже были законы, которые, кстати, часто принимались демократическим путем, с поправками на особенности режима и времени. За них голосовали, они были выражением настроений общества, но сердцем люди не принимали их.
Я посещал Южную Африку еще во время апартеида, и я был одним из первых граждан Советского Союза, который встретился с Нельсоном Манделой после его освобождения. Мы заговорили тогда о законе, и я, как бы провоцируя его на некоторую откровенность, сказал: «Вот как же так — законы принимаются демократическим путем в Южно-Африканской Республике, а Вы выступаете против законов. Что же, Вы разрушаете систему права?» Я не помню, к сожалению, слов, которыми он выразил свою мысль, но она сводилась к следующему: тем хуже для закона, если закон неправедный; несправедливый закон освобождает людей от его исполнения. «А что же является критерием справедливости?» — спросил я. И тогда этот человек мне сказал: «Нравственное чувство, совесть наша».
Я думаю, что очень важно помнить: закон призван артикулировать нравственную идею, ограждать ее от эрозии и разрушения и воспитывать на основе нравственных принципов общество. Когда мы говорим о якобинцах, о Гитлере, о большевиках, нам кажется, что это какое-то давно прошедшее время. Но нечто аналогичное происходит сегодня, когда ложно понимаемые идеи индивидуальной свободы приводят к тому, что люди принимают законы, которые ставят на один уровень естественные брачные отношения и гомосексуальные связи… Растворяется, нивелируется, исчезает понятие греха — нет такого понятия, а есть понятия выбора, плюрализма, множественности взглядов и подходов!
Но если не будет понятия греха, если современное право разрушит нравственное начало, где же тогда тот критерий, о котором говорил Мандела? Тогда любые законы примут, самые страшные и самые нечеловеческие законы! Все будет зависеть от того, сколько денег будет вложено в пропаганду этих законов и как будут масс-медиа работать, околпачивая людей.
Таким образом, право должно стоять на защите нравственного чувства, нравственного состояния людей.
И последнее. Что делать, если закон вступает в противоречие с фундаментальными нравственными принципами?
В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви сказано, что в случае, если закон или власть склоняют людей ко греху, христианин имеет право на гражданское неповиновение. Это не призыв к насилию, революции или открытому насильственному конфликту. Это призыв к внутренней свободе, это призыв сохранять нравственную свободу даже в том случае, если политическая система начинает человека склонять ко греху.
Я хотел бы сказать еще вот о чем: очень важен вопрос толкования. Закон требует толкования, вы как юристы это прекрасно знаете: каждый юрист, адвокат, судья — это авторитетный толкователь закона. По-разному можно толковать законы, и личность судьи, адвоката, прокурора, следователя играет огромную роль. Проблема криминала и коррупции существует в Украине, в России и в других странах — на постсоветском пространстве это одна из самых страшных проблем, она тормозит общественное развитие. Но все коренится в том, о чем мы сейчас говорили: если совесть не работает, то не работают никакие законы. Поэтому мне кажется, что нравственное воспитание судьи, адвоката, прокурора, следователя — каждого, кто имеет право толковать закон и действует на основании закона, — является задачей огромной важности.
Я хотел бы сердечно поблагодарить вас за то, что Одесская национальная юридическая академия сохраняет живую связь с Церковью — здесь построен студенческий храм, придается большое значение нравственному и церковному воспитанию молодежи. Я хотел бы поддержать вас на этом пути и пожелать помощи Божией и успехов!
Пресс-служба Святейшего Патриарха/Служба коммуникации ОВЦС http://www.patriarchia.ru
admin wrote:
Интервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла украинским тележурналистам
(сокращено)
…Для украинцев хочу подчеркнуть, что Русский мир не означает «российский». Тем более это не мир Российской Федерации. Это тот самый мир, который вышел из нашей общей купели — Киевской купели Крещения. Это тот самый мир, который существует на уровне веры, интеллекта, духовности и культуры. От того, что кто-то отрицает этот мир, ничего не меняется: этот мир существует, это объективная реальность.
…
— (Телеканал «Интер») Недавно Вы призвали священнослужителей активнее использовать в общении с верующими людьми новые технические средства — Интернет, социальные сети. Но ведь это не может заменить человеческого непосредственного общения…
— Совершенно верно. Но что такое сегодня, допустим, социальные сети, Интернет, электронная почта? В конце концов, речь идет о конверте: используем ли мы классический конверт, кладем туда написанное от руки письмо или мы используем электронную форму. Все это технические носители — то, что к сути дела не относится.
Я должен сказать, что вижу в развитии этих социальных сетей, в развитии «живых журналов» одно очень важное положительное явление — возрождение эпистолярного жанра. Если мы возьмем вторую половину XX века, то это была эпоха умирания эпистолярного жанра. Люди перестали писать письма, все звонили друг другу по телефону. А ведь письмо очень дисциплинирует мысль. Конечно, если вы пишете близкому другу и если это письмо никто, кроме этого друга, не читает, то там можно и ошибки делать. Но всякая мысль, положенная на бумагу, когда она становится достоянием широкого круга людей, — особенно если есть обратная связь, когда на этот текст могут немедленно отреагировать другие, причем критически отреагировать, — очень дисциплинирует человека и развивает культуру письменного изложения своих мыслей. А способность письменно излагать мысли — это один из самых важных показателей культуры человека. Поэтому развитие эпистолярного жанра на новом этапе является в культурном смысле очень важным положительным шагом.
…Церковь говорит, что она идет по миру, держа в руках крест Господень. А что такое крест? Это пересечение вертикального и горизонтального измерений. Вертикальное измерение — это внутреннее измерение человека: человек и Бог. А горизонтальное — это участие человека в общественной жизни. Поэтому ни в коем случае нельзя входить в индивидуалистический морализм и говорить: «Все, что касается общества, нас не интересует — мы только человеком занимаемся»; как нельзя говорить и другое, что сегодня нередко присутствует в мировом христианстве: «Мы занимаемся общественными проблемами, а личная жизнь — это личная жизнь человека; там его свобода, там он сам все определяет». Православная Церковь ни в коем случае не выступает против свободы личности, но призывает человека к такому развитию, когда свобода реализовывалась бы в рамках нравственной ответственности человека пред Богом.
— (Первый национальный телеканал) Наше современное общество называют обществом потребителей. Что Церковь делает для того, чтобы духовные ценности возобладали в человеке над материальными?
— Вы очень правильно сформулировали вопрос — почти так, что мне и отвечать нечего. Потому что, с одной стороны, материальное потребление — это естественное стремление человека: если человек не будет заботиться о материальном потреблении, он погибнет. Эта потребность заложена в наших инстинктах — мы должны есть, пить, одеваться, заботиться о продолжении человеческого рода. Это все связано с выживанием человека, и ни в коем случае Церковь не может занять некую отстраненную, морализаторскую позицию: «знаете, не думайте обо всем этом». Особенно сегодня, когда еще так много в наших обществах людей бедных, когда речь идет порой о том, что люди недоедают, когда у них не хватает денег на самое основное. Я уж не говорю о полноценном образовании, медицинском обслуживании, полноценном отдыхе, о культурной жизни… И поэтому Церковь не может сегодня говорить: «Знаете, это все плохо». А вот против чего Церковь выступала, выступает и будет выступать? Она выступает против того, что святые отцы называли «похотью плоти» — это когда доминантой человеческой жизни становится потребление. Вот тогда похоть (а похоть — это болезнь, это нарушение внутреннего баланса) становится господствующей в человеке. Такой человек заботится только о материальном, духовное измерение уходит. Очень важно, чтобы человек, особенно современный, помнил удивительные слова Спасителя: Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою погубит? (см. Мф. 16, 26). Нужно золотыми буквами написать и повесить эти слова в каждой комнате, особенно в гардеробных комнатах некоторых богатых людей. Ведь какая польза человеку — весь мир приобретать, а душу свою погубить?
Вот поэтому Церковь должна все расставлять на свои места в сознании людей, причем должна говорить все это очень естественно, с любовью, не отстраняясь, не с высоты своего положения поучая людей, которые иногда в бедности живут, но в солидарности с бедными людьми провозглашать духовные ценности. Тогда никто нас не обвинит в лицемерии, в ханжестве, но люди со вниманием отнесутся к проповеди Церкви.
Проповедь, о которой мы сейчас говорили, имеет сегодня огромное значение для выживания всей человеческой цивилизации, потому что потребительская психология, «похоть плоти» нежизнеспособны — они разрушают духовное измерение человеческой жизни, а значит, превращают человека в животное.
— (Первый национальный телеканал) Является ли, на Ваш взгляд, массовая культура, поп-культура угрозой нравственности нашего современного общества? Что сделать, чтобы молодежь оставить нравственной и привить духовность, которая сегодня так зыбка и так легко утрачивается?
— Мы используем слово «массовая культура», часто не задумываясь о том, что это означает. Нам кажется, что массовая культура — это культура масс. Это совсем не так — культура масс называется «народная культура». Термин «массовая культура» возник в то же самое время, когда появился термин «средства массовой информации». Почему? Потому, что массовая культура — это та культура, которая тиражируется средствами массовой информации и коммуникации, которая в основном живет за их счет. Возьмите любое направление массовой культуры: если вы средства массовой информации уберете — и явления нет.
Поэтому очень важно помнить, в первую очередь средствам массовой информации, что не всякое проявление так называемой культурной жизни человека достойно того, чтобы к этому проявлению приобщать десятки и сотни миллионов людей. Культура — я об этом много раз уже говорил — призвана взращивать человека, культивировать человеческую личность. Откуда происходит слово «культура» — сельскохозяйственная культура, религиозная культура — то, что взращивает, и то, что связывает человека с Богом; отсюда и слово «культ». Так вот, что очень важно понимать? Если культура разрушает человеческую личность, это не культура, а антикультура, это бесовщина. И если средства массовой информации превращают это явление в массовое явление, то это беда. Поэтому здесь требуется огромное внимание тех, кто влияет на средства массовой информации, тех, кто их поддерживает, но, в первую очередь, самих ответственных работников средств массовой информации — для того чтобы уметь различать духов, чтобы греха на душу не брать.
Конечно, сейчас мы живем в информационно едином мире: можно не брать грех на душу на Украине, это произойдет в другой европейской стране, но все это во мгновение станет известно и на Украине, и в России. И здесь нельзя поставить никаких преград, и ставить не нужно, но я думаю, что мы должны через средства массовой информации воспитывать людей в понимании того, что опасно для их духовной жизни, а что полезно.
Это конечно, в первую очередь, роль Церкви. Но если Церковь будет опираться на средства массовой информации, то и ее слово тоже станет массовой культурой.
— (ТРК «Украина») Ваше Святейшество, в свое время Вы, говоря об украинской политике, говорили, что любая вдумчивая политика в Украине невозможна без гармонизации интересов украинского общества в системе базовых ценностей. Скажите, пожалуйста, какие именно базовые ценности Вы имели в виду и каким образом, по-Вашему, возможна эта самая гармонизация Украины?
— Что касается базовых ценностей, это те ценности, которые рождены нашей верой, потому что в духовной основе создания древнерусского государства, от которого произошли уже современные суверенные государства, в том числе и Украина, лежали религиозные ценности. Это матрица, которая сформировала мировоззрение людей, их мироощущение, систему ценностей; причем это та матрица, которая существует 1000 лет. Какие усилия предпринимались для того, чтобы ее разрушить, особенно в постреволюционное время! Да и не только в постреволюционное, но и в дореволюционное…
И когда я говорю о необходимости сохранения базисных ценностей, я, в первую очередь, говорю о том, что нельзя разрушать эту матрицу народной жизни. Потому что если мы разрушим ее, то перестанем быть русскими или, как теперь говорят, россиянами, украинцами, белорусами… Мы станем другими, у нас останется только название — Украина, Россия, Белоруссия, но мы станем другими. Это будет огромная цивилизационная катастрофа — как и в случае, если другие народы потеряют свою идентичность. Мир станет унифицированным и страшным, мир станет легко манипулируемым. Почему? Потому, что эта духовная культура, традиционная для большинства людей, является главным критерием для различения добра и зла.
Так вот, когда мы говорим о современной Украине и о современной России, мы должны понимать, что существует огромное количество вызовов этим ценностям. Часто они связаны с политической ориентацией, с культурной ориентацией, с влиянием других культур на национальную жизнь. Для того чтобы сохранить в единстве народ (в данном случае мы говорим об Украине), важно сохранить базисные ценности и на основе этих базисных ценностей гармонизировать те слои общества, которые впитали в себя более поздние культурные влияния и которые, во-первых, иногда настаивают на этих культурных различиях, а, во-вторых, хотят эти культурные различия распространить на другую часть украинского общества.
Для того чтобы страна сохранилась в единстве, царство не должно разделиться само в себе (см. Мк. 3, 24). При всем многообразии взглядов и предпочтений, в чем оно не должно разделиться? Именно в этих базисных ценностях. Тогда плюрализм не страшен: кому чай с молоком, кому с сахаром — выбирайте, что хотите.
Мы сохраняем единство как народ. Мы входим в семью других европейских народов не как ведомые, которые смотрят в рот другому, более сильному партнеру — мы входим как равноправные партнеры, носители собственного исторического и культурного кода.
Я думаю, что в каком-то смысле это важно сегодня для всех народов. Кстати, лучшие умы в Европе и в других странах это хорошо понимают. Я имел возможность выступать в ООН на Совете по правам человека, и мы касались, в том числе и я в своем выступлении, этой темы — темы сохранения национальной, духовной, культурной, религиозной идентичности. На этом заседании присутствовали послы почти всех стран мира, входящих в ООН, и я не услышал ни одного отрицательного комментария. Все понимали, что в условиях глобализации это огромный вызов — мы должны сохранить многообразие и красоту Божиего мира, при том, чтобы развивать, конечно, доброе международное сотрудничество и мирные отношения между народами.
— (ТРК «Украина») Ваше Святейшество, сейчас в Италии запрещают вешать кресты в школах, во Франции мусульманки уже не могут ходить в хиджабах в госучреждениях, в то время как в России, наоборот, вводят уроки основ православной культуры. Скажите, пожалуйста, какова с Вашей точки зрения идеальная модель сосуществования Церкви и государства?
— Сегодня европейские страны, в том числе Россия и Украина, провозгласили себя странами секулярными, где Церковь отделена от государства. Мы должны мыслить в этом конституционном поле. Есть люди, которые критически относятся к теме отделения Церкви от государства, и есть люди, которые относятся к этому весьма положительно. Но вне зависимости от частных мнений фактом является то, что современные европейские страны — страны секулярные. Мне кажется, что сейчас происходит очень опасное злоупотребление и термином, и понятием.
Что означает секуляризм и как он возник? Он возник как политическое явление в Западной Европе. Это был ответ общества на клерикализацию политики, когда в целом ряде западноевропейских государств светскими правителями были епископы, представители духовенства, включая Римского Папу. Эти церковные правители осуществляли, конечно, соответствующим образом свою политику, в том числе отталкиваясь от своего понимания, как это все должно быть устроено, что не всегда находило понимание в обществе, в народе — недаром возник такой термин, как тирания. Против тирании выступила Французская революция — не будем сейчас входить в определения и в анализ, правильно это было или неправильно; но борьба была, в том числе и с клерикализмом.
А что было предложено взамен? Вместо участия духовенства в управлении государством был провозглашен принцип невмешательства Церкви в государственное управление, как и невмешательство государства в управление Церковью. Вот и все. Это и есть отделение Церкви от государства. А что сейчас происходит? Сейчас, прикрываясь этим термином, создают ложное его толкование, которое предполагает вытеснение религии из общественного пространства. То, что мы сейчас наблюдали в Италии, — это и есть попытка вытеснить религиозную традицию из общественного сознания. Какое это имеет отношение к управлению? Никакого. А мы знаем с вами, что ведь кресты могут не только из школ убирать — их могут и с храмов спиливать. И где же гарантия того, что завтра какая-то дама или какой-то господин не подаст в Европейский суд иск по поводу того, что его дети ходят в школу мимо храма, на котором крест, или мимо мечети, на которой полумесяц?
Мы наблюдаем сейчас активную попытку вытеснять — особенно христианскую культуру, христианскую веру из жизни Европы. Но как замечательно, что на поддержку Италии встали такие православные страны, как Россия, Греция, Кипр, католические Литва, Польша и многие другие. Поэтому мы должны ясно говорить нашим оппонентам о том, что не готовы принять секуляризацию как синоним безбожного, нерелигиозного мира. Тогда это не секуляризация — тогда это победа одной из идеологий, тогда это победа атеизма; мы же с вами уже жили в атеистическом в обществе и знаем, что это такое.
Что касается преподавания основ православной культуры в России, то, конечно, это не идет вразрез с принципом отделения Церкви от государства, потому что преподаются не только православная культура, но и исламская, иудейская, буддийская, а также, по предложению Православной Церкви, преподается и светская этика, светская культурная и нравственная традиция. Сейчас многие выбирают этот курс, и в этом я не вижу ничего плохого. Но важно, чтобы все эти курсы были сконцентрированы на достижение одной цели — формирование высокой нравственности у подрастающего поколения. И все это, по моим наблюдениям, никак не противоречит принципу отделения Церкви от государства.
— (ТРК «Эра») Ваше Святейшество, отчасти в продолжение предыдущего вопроса. Когда говорят о влиянии Церкви в обществе, часто называют количестве верующих и количество приходов, но редко говорят о качестве. О качестве священника говорит способность руководить приходом, организовывать прихожан. Как добиться того, чтобы количество приходов переходило в качество священника, если так можно выразиться?
— А я бы еще продлил Ваш вопрос и осложнил его: как добиться того, чтобы количество приходов отражалось на качестве людей? Вот самая главная задача. Это то, над чем мы все сейчас думаем и над чем работаем. Только что мы говорили о религиозной мотивации и о нравственной мотивации вообще. Сегодня религиозная мотивация занимает очень небольшое место в жизни людей — выбор происходит чаще всего по прагматическим соображениям. Но если верующий человек не руководствуется своей верой в принятии важных решений, что означает его вера?
Человек становится по-настоящему верующим, когда он мотивирует свои поступки своими религиозными убеждениями, нравственным христианским кодексом, заповедями блаженств, если уж говорить на совсем церковном языке. Количество людей, называющих себя православными, в Украине, России, Беларуси гораздо больше тех православных, которые посещают храм. Если из тех, кто посещает храм, выберем людей, которые стремятся руководствоваться своей христианской православной моралью в конкретных жизненных обстоятельствах, то их будет еще меньше. Я бы сказал так: непочатый край работы.
И в Вашем вопросе есть нечто, что меня особенно волнует: это нравственное, духовное состояние духовенства. Священники — это люди, которые должны подавать пример; поэтому воспитание современного священника, создание условий для его постоянного духовного роста является важнейшей задачей епископата. Очень часто молодой человек приходит в семинарию с горящими глазами, с огромным энтузиазмом. Заканчивает семинарию — энтузиазм сохраняется, глаза уже не так блестят. Начинает служить на приходе — глаза уже не блестят и энтузиазма нет…
Как сделать так, чтобы энтузиазм у молодого человека, который решил посвятить себя Господу, который готов был идти на определенные лишения и ограничения, не угасал, а развивался с годами? Мы имеем примеры таких замечательных священников, подвижников. Я сейчас много езжу по приходам, по епархиям, встречаюсь с людьми, которые в тяжелейших климатических условиях, в тяжелых материальных условиях, с огромным воодушевлением осуществляют свое служение. Скажу для кого-то совсем неожиданную вещь: мы очень нуждаемся в подвижниках; и нужно делать все для того, чтобы таких подвижников становилось как можно больше. Они как локомотивчики — потянут за собой весь народ.
— (ТРК «Украина») Ваше Святейшество, Вы, что называется, сняли с языка у меня вопрос, как говорят у нас в Украине. Цифры свидетельствуют о том, что количество христиан в мире по отношению ко всему населению планеты неуклонно сокращается — понятно почему. Как, по Вашему мнению, побудить христианские Церкви, вместо соперничества, которое, как Вы знаете, иногда приобретает ужасные формы, объединить усилия для расширения влияния христианства в мире — если это, конечно же, нужно?
— Это очень нужно. Для того чтобы не было соперничества среди близких по духу христиан, важно исключить влияние политического фактора на религиозную жизнь. В истории всегда так бывало, что политика внедрялась в церковную жизнь и последствия были страшны. В конце концов, исторический раскол Востока и Запада в XI веке на православный Восток и католический Запад был результатом привнесения политических мотивов, политических факторов в церковную жизнь. Об этом даже не нужно говорить — это хрестоматийный пример того, что происходит с Церковью, когда она начинает руководствоваться политическими соображениями.
Есть и второй очень важный момент — это стремление к власти, если оно не связано с духовной жизнью человека. Духовная власть может иметь очень положительное измерение — это, в первую очередь, духовный авторитет. Возрастание духовного авторитета очень важно. А вот возрастание бюрократических властных полномочий может быть опасным, но чаще всего борьба — в прошлом, да, может быть, и в настоящем — происходит именно вокруг этих бюрократических властных полномочий.
Вот то, что касается близких по духу христиан. Но есть еще одна проблема, если говорить о всем христианском мире, а именно то, что часть этого христианского мира сегодня живет по иным законам — по законам светского общества. Не в том смысле, что граждане, принадлежащие к этим религиозным группам, являются хорошими и законопослушными гражданами. Речь идет о другом: христиане впускают в свой внутренний мир греховные стихии мира и оправдывают эти стихии, если они предлагаются светским обществом. Вот такие явления мы сегодня встречаем в современном протестантизме — очень опасные явления, когда под влиянием светских либеральных взглядов на жизнь эти светские философские либеральные штампы повторяются внутри протестантских Церквей и укореняются в религиозном сознании.
Именно так возникла тема женского «священства» — она не была продиктована миссионерскими соображениями. Когда я спросил у одного протестантского руководителя: «Скажите, с появлением женщин-»священников» у вас увеличилось количество прихожан?», он улыбнулся и сказал: «Нет». — «Это не было миссионерским проектом?» — «Нет, это было просто уважение к правам личности». То есть светское понятие прав человека было инкорпорировано в богословие, в церковную практику — вопреки всему церковному христианскому преданию. Вся апостольская традиция исключает эту практику, а в угоду светскому либеральному стандарту эта практика инкорпорируется в церковную жизнь.
Вторая аналогичная проблема — это отношение к гомосексуализму. Здесь в угоду светскому либеральному стандарту искажается уже Слово Божие. Черным по белому написано, что это грех. И что же вы думаете? Наши братья говорят: «Ну нет, это не так нужно понимать; это вовсе не грех, это, знаете, просто культурный контекст того времени, когда писал апостол Павел». Получается, в угоду либеральному стандарту можно даже отказаться от источника своей веры.
Недавно я встречался с одним очень ответственным экуменическим лидером. Я ему стал говорить о том, что происходящее в протестантизме все дальше и дальше отдаляет протестантов и от православных, и от католиков; тем самым усиливается внутренний разрыв в христианском мире, а если он будет усиливаться, то нам будет трудно отстаивать христианские ценности. И то, что он мне сказал, меня поразило и одновременно помогло понять, насколько же глубок этот кризис христианства. Он мне спокойно сказал: «Ну что особенного происходит? У нас же есть различные отношения к проблеме Ближнего Востока; у нас же есть различные отношения к экономическому кризису — вот у нас и разные отношения к гомосексуализму».
Если путем внутреннего диалога между православным и протестантским миром нам не удастся изменить ситуацию, то я вижу весьма печальную перспективу — еще большее отдаление протестантского мира от Православия, а значит, и ослабление общехристианского свидетельства. Поэтому огромная задача стоит перед Православной Церковью — свидетельствовать о чистоте апостольской традиции, о чистоте веры, в том числе и перед лицом неправославных христиан.
— (ТРК «Украина») Ваше Святейшество, буквально два слова о взаимодействии — я так понимаю, между католицизмом и Православием нет такой пропасти, как между протестантизмом и Православием?
— В католическом мире тоже есть либеральные тенденции. Они набирали силу во второй половине ХХ века, и мы на православном Востоке с тревогой наблюдали за этими тенденциями. Но должен сказать, что позиция нынешнего Папы Бенедикта XVI вселяет в нас оптимизм. Может быть, за это его и критикуют так либеральные богословы и либеральные СМИ на Западе, но его позиция по многим общественным и нравственным вопросам полностью совпадает с позицией Православной Церкви. Это дает нам возможность вместе с Католической Церковью отстаивать христианские ценности, в том числе и на уровне международных организаций и международном пространстве.
Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси http://www.patriarchia.ru/db/text/1223635.html
Posted on 24-Июл-10 at 1:08 пп | Permalink
admin wrote:
Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла за Божественной литургией в новоосвященном Спасо-Преображенском кафедральном соборе Одессы
…После чтения Евангелия Святейший Владыка обратился к собравшимся с Первосвятительским словом.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодня, в день праздника Казанской иконы Божией Матери, в славном граде Одессе освящается Спасо-Преображенский кафедральный собор — один из самых величественных соборов Руси.
Почти три четверти века тому назад все это благолепие, которое потрясает воображение даже наших современников, было разрушено безжалостной рукой. И когда взираешь на эти вновь восстановленные стены, на эту былую красоту, вновь явленную в дни сегодняшние, то возникает вопрос, от ответа на который зависит очень многое в нашей современной жизни и в нашем будущем: за что это нам, Господи? Почему все это произошло? Почему труды благочестивых предков, возводивших эти стены с любовью, были попраны злой человеческой волей, людской злобой? Почему были взорваны величественные храмы и колокольни? Какой сокрытый смысл таится в трагической истории народа нашего?
И ответить на этот вопрос истинно, правдиво и спасительно для душ наших мы можем только в свете слова Божия. Господь словами апостола в книге Деяний говорит нам: «Бог… не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 17, 24). А апостол Павел в Послании к Коринфянам, как бы продолжая эту мысль, утверждает: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор. 3, 16-17).
Вся наша историческая трагедия не может быть отлучена от Промысла Божия. То было Божие наказание народу нашему — и взорванные храмы, и сокрушенные кресты были видимым знаком этого наказания. Бог как бы видимым образом уходил из нашей истории, предоставляя нас самим себе, ибо во имя свободы, во имя того, чтобы полностью, безгранично и безавторитетно управлять своей жизнью, мы и разрушали святыни.
Бог не в рукотворных храмах живет, и никакое внешнее благочестие, никакие величественные стены, никакое обилие позолоты не спасает человека, если он не становится храмом Божиим, вместилищем Духа Святого.
Вот почему, строя храмы, нельзя не жить по Божию закону; лучше тогда вообще храмов не возводить. Когда мы строим Божии храмы, а живем как язычники, тогда рано или поздно гнев Божий проливается на людей. Не так ли было в те времена, что предшествовали разрушению храмов? Многим казалось, что мы живем в Святой Руси, но разве по Божию закону строилась жизнь людей? Как много безверия, зла и противоречий накапливалось в нашем народе, который в конце концов возжелал все эти противоречия разрешить без Бога, опираясь на разум и свободу человека! Мы знаем, чем все закончилось.
Но, наверное, не только жизнь народа, из которой уходило благочестие, стала причиной нашей исторической трагедии; было еще безбожие и богоотступничество интеллигенции — той самой прослойки, которая горделиво присваивала себе право определять судьбу и жизнь народа, которая, заразившись безбожием, некритически восприняв веяния извне, отдала свой разум и сердце тем самым учениям, которые исторгали Бога из человеческой жизни. Разве эти мудрецы века сего, заведшие народ наш на тонкий лед погибели, не были наказаны силой Божиего правосудия? За богоотступничество Бог отступил от людей подобно тому, как в древнем Израиле Бог отступался от Своего избранного народа всякий раз, когда тот предавал Бога. И разбитые Моисеем скрижали Ветхого Завета разве не были прообразом разрушенных храмов? Моисей разрушил эти скрижали, спускаясь с горы Синай, где ему был вручен завет Бога и человека, великий нравственный закон жизни. Что же увидел великий пророк? Он увидел народ, поклоняющийся золотому тельцу, идолу. Стоило вождю и духовному лидеру отдалиться от народа, чтобы встретиться с Богом на горе, как народ отказался и от своего вождя, и от Бога и упование свое стал возлагать на золотого истукана.
Мы сегодня радуемся возрождению этого храма. Но если мы забудем историю Ветхого Завета и сравнительно недавнюю историю, через которую прошел наш народ, впавший в богоотступничество, то, по поговорке нашей, мы вновь наступим на те же самые грабли, вновь повторим ту же самую ошибку. В нынешних условиях ее последствия могут быть куда страшнее, ибо сегодня, когда все народы пришли в соприкосновение и мир становится единой семьей, богоотступничество в масштабах всего человеческого рода означает конец человеческой истории. Люди без Бога не способны жить и выживать; они способны лишь достигать неких успехов, которые возбуждают воображение, развивают гордыню и еще более высвобождают дух человека из-под Божией власти. Но следствие всего этого — исторические и личные трагедии, нравственная деградация и общественное умопомешательство.
Сегодня никто нас не принуждает отказываться от Бога, никто не предлагает построить видимых истуканов, никто не предлагает идеологических схем, которые были бы обязательными для всего народа. Сегодня происходит нечто не менее опасное — воздвигается невидимый золотой истукан, и ему начинают поклоняться люди, забывая о Боге и о Божией правде. Сила денег и сила власти так будоражат сознание человека, что иногда все силы отдаются стяжанию богатства и власти, и куда-то далеко на периферию уходит духовная жизнь человека с размышлениями о Боге, о своем предназначении, о цели бытия, о нравственной ответственности, о смысле человеческой жизни. А вместе с этими размышлениями уходит и потребность обратиться к Богу с молитвой, покаяться пред Ним в своих грехах и попросить у Него помощи, чтобы вернуться на тот путь, который только и является путем жизни.
Иногда нам трудно мыслить в категориях, не связанных с конкретными примерами. Когда же есть примеры, тогда и мысль воспринимается сознанием. Образ и пример очень важны людям. Сегодня мы совершаем празднование Пресвятой Владычице Богородице, и в послании к Филлипийцам, которое мы только что слышали, находим такие удивительные слова: «В вас должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5). У нас есть живой пример, который всегда должен быть перед глазами верующего человека, — Господь наш Иисус Христос. По этому примеру мы должны настраивать свой внутренний камертон, тональность своей духовной жизни. Мы должны знать слово Божие, мы должны со вниманием вчитываться в Божественные слова, взирать на образ Спасителя в моменты трудностей, испытаний, искушений и соблазнов, и через это восприятие мира сквозь Божественный образ Спасителя мы обретем те же чувствования, что во Христе Иисусе.
Те же чувствования были и у Его Пречистой Матери, у святых апостолов, у сонма великих святых и подвижников, которые примером своим оплодотворяют нашу жизнь. С благодарностью к Богу за сегодняшний великий день возрождения сей одесской и общецерковной святыни будем просить Господа, чтобы Он дал нам силы и крепость оставаться верными Ему, никогда не соблазняться чужими мыслями, никогда не поддаваться искушениям темной дьявольской силы, сохранять верность Богу и устроять свою жизнь по закону Божиему, дабы в нас были те же чувствования, что во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.
Пресс-служба Святейшего Патриарха/Служба коммуникации ОВЦС http://www.patriarchia.ru/db/text/1225516.html
Posted on 24-Июл-10 at 1:31 пп | Permalink