Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на встрече с общественностью Одессы
22 июля 2010 года в ходе пребывания Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Одесской епархии в здании Национального академического театра оперы и балета состоялась встреча Святейшего Владыки с общественностью Одессы и других городов Украины:
Для меня большая честь обратиться к общественности Одессы и представителям других городов и весей Украины в этом историческом зале одного из самых лучших театров в Европе.
Я очень рад посетить Одессу. Это действительно уникальный город, сформированный культурой разных народов; в его жизни присутствуют и украинская, и русская, и еврейская, и греческая, и молдавская культуры. И вот что удивительно: при этом Одесса не кажется эклектичным городом. Совершенно очевидно, что архитектурно она не выдержана в одном стиле, что были различные влияния, сформировавшие архитектурный и культурный облик Одессы, но все эти элементы находятся в некоей гармонии, некоей уравновешенности. Город имеет свое лицо.
Одесса — портовый город, а что такое порт? Это место, куда люди приезжают, привозят свои грузы или увозят их. Порт — это символ открытости, некая дверь, которая всегда открыта. Это накладывает отпечаток как на город, так и на его жителей. Есть совершенно особая одесская атмосфера, и ее ощущает каждый, кто посещает этот город. И, может быть, именно в Одессе следует поговорить о взаимоотношениях и соотношении национального и универсального, местного и вселенского, временного и вечного.
Я хотел бы предложить вам некоторые размышления по этой теме, потому что мне приходится часто задумываться о соотношении между этими реальностями. Более того, совершенно очевидно, что границы между национальным и универсальным, местным и вселенским, временным и вечным очень часто отмечены конфликтами; очень часто это не мирные границы, очень часто соотношение этих реальностей разделяет людей, приводит в действие различные силы, разрушает человеческие судьбы, провоцирует в том числе и кровавые конфликты. От того, как люди решают задачи, связанные с соотношением данных компонентов, во многом зависит их благополучие, устройство общества, а в нашем глобализирующемся мире, может быть, от этого зависит будущее всей человеческой цивилизации.
Вернемся к Одессе. Это многокультурный город, и здесь представлены различные конфессии, но вместе с тем стержневая основа Одессы при всей ее многокультурности черпает свои силы и опирается на мощный культурный слой, уходящий в русскую старину, Киевскую Русь.
Когда мы говорим о соотношении универсального и национального, возникает вопрос: предполагает такое человеческое общежитие наличие некоей базисной основы общего бытия, предполагается ли наличие какой-то несущей конструкции в этом национальном фундаменте? Я глубоко убежден в том, что любое многообразие должно опираться на общий фундамент, на некую общую скалу, несущую конструкцию, которая поддерживала бы жизнь многих людей, имеющих разные взгляды и разные убеждения. И если мы говорим, что Одесса имеет опору в великой традиции Киевской Руси, мы имеем в виду то, что определяло облик нашего народа на протяжении столетий: духовную традицию, традицию Православия.
Мне кажется, что Православие и является такой несущей конструкцией. Кто-то, кто не принадлежит Православной Церкви, скажет: «Ну как же это так? Ну, я, допустим, иудей, какое ко мне имеет отношение Православие?» Или об этом спросит мусульманин. Неверующий человек, воспитанный в годы атеизма, тоже с удивлением скажет: «При чем тут Православие, о чем таком Патриарх говорит? Если уж культура многонациональная, если существует многонациональная реальность, то и опирается она на разные опоры». Однако даже в самом многонациональном обществе никогда не бывает абсолютного равенства с точки зрения удельного веса той или иной культуры. В любом обществе, даже в том, которое конституционно, законодательно провозглашает себя многонациональным, всегда присутствует доминирующая культура. Если, допустим, кто-то скажет, что в Соединенных Штатах этого нет, то я легко опровергну его доводы, поскольку там доминирующей является англо-саксонская культура — и в сфере мышления, и в сфере дискуссии, научного поиска, межличностных и общественных отношений. Если вы приедете в Нью-Йорк, то увидите еврейский Нью-Йорк, итальянский Нью-Йорк, китайский Нью-Йорк, однако при этом сохраняется англо-саксонская культурная доминанта.
Если говорить о многокультурном, многонациональном мире не только Одессы, но и — шире — стран, которые мы сегодня представляем, то следует отметить, что такой культурной доминантой, главной опорой, несущей конструкцией является культура, сформированная православной верой. Я не говорю о том, что институционально Церковь это сформировала, но о том, что это сформировано христианской этикой, которая в нашей православной традиции приобрела особые акценты.
Вот эти-то акценты и отличают образ православного христианина от других образов и моделей поведения людей, которые тоже, может быть, связывают себя с христианской моралью. Другими словами, это наша самобытная христианская православная мораль. Она формировала систему ценностей нашего народа, его мироощущение. Она формировала способы межличностных и общественных отношений и формы этих отношений. И вне зависимости от того, является ли человек православным или нет, является ли он русским, украинцем или принадлежит к другим национальностям, — находясь в данном культурном контексте, он оказывается под влиянием этой огромной духовной силы.
Я как-то общался с российскими баптистами, мы с ними беседовали об одном, о другом, о третьем. Потом я не выдержал и говорю: «Слушайте, братья. Вы какие-то уж больно православные баптисты. Что-то вы обо всем говорите, как мы, православные». Один из них сказал: «А как же может быть иначе? Мы же в православной стране». И это действительно так. Баптисты остаются баптистами, у них своя доктрина, свое протестантское богословие, но они не могут себя выключить из этого общего потока исторической жизни. И поэтому очень многое, что сегодня разделяет нас, православных, с протестантским миром, разделяет с протестантским миром и баптистов, живущих в православной среде.
Как же получилось, что в этой мощной православной духовной культурной традиции, которая исходит из Киевской Руси, сформировалась такое многонациональное и многокультурное сообщество? Ответ на этот вопрос помогает очень многое понять. Вопреки политике и позиции сильных мира сего — как в прошлом, так, может быть, и в настоящем, — вопреки конкретным политическим заказам и огромному количеству влияний, которые оказываются на этот наш общий духовный мир, он продолжает существовать, обеспечивая мирную жизнь людей разных национальностей и религий. Это происходит потому, что главная ценность Православия, главная идея, которую предлагает православный мир в области этики, — это доброта, незлобивость, отзывчивость и жертвенность.
Иногда, сравнивая нас, православных людей, с представителями других религий, с представителями меньшинств, говорят: «Вы какие-то непутевые, неорганизованные, не настойчивые. Вот посмотрите, как это меньшинство борется за свои права, как они целеустремленны, как они хорошо организованы. А у вас так не получается, вы какие-то слабые, неумелые, не очень удачные». Наверное, так и воспринимается наш национальный духовный и этический идеал теми, кто не понимает глубины того, что означает этот православный христианский образ жизни. Но на самом-то деле — скажите, пожалуйста, с кем нам легко общаться на уровне личности, на уровне семьи? Не будем забираться высоко, не будем говорить об обществах, о государствах — на уровне межличностного общения, если мы видим рядом с собой отзывчивого, незлобивого, доброго, жертвенного человека, разве не захотим с ним общаться? Если, например, муж видит такого человека в жене, он становится любящим мужем, а если жена в муже видит такого человека, то она становится любящей супругой.
Происходит сближение, сращивание людей в одно целое, когда мы рядом с собой видим хорошего человека. А хороший человек — это тот, который нам не очень мешает, который на нас не очень наступает, который у нас ничего не вырывает, но, напротив, готов поделиться с нами.
Вообще, сама идея «отдавать» противоестественна с точки зрения нерелигиозного подхода к жизни: «Как это отдавать? Ведь один раз в жизни живешь! Надо брать от жизни все, нужно добиваться своей цели. Если кто-то на твоем пути стоит, надо убрать этого человека. Один раз живу, все надо взять». Но что означает для человеческого общежития, если мы учимся отдавать? Мы становимся притягательными для других.
Почему часто имперские центры теряли свою империю? Да потому, что переставали быть притягательными. Когда теряет центр притягательность, от него все отворачиваются. Идут же только к тому, кто дает, кто разделяет свои ресурсы в прямом и переносном смысле этого слова, кто живет жизнью другого человека. Это азбука жизни, азбука человеческого счастья.
Многонациональные конструкции, которые опираются на несущую опору всей нашей исторической жизни, оказались жизнеспособными потому, что несущая опора была правильной. И всякий раз, когда национальное народное самосознание, нашу веру, нашу мораль пытались переформатировать — либо под влиянием рациональных идей, которые обычно были импортированы, либо через власть и силу, — тогда все и разрушалось.
В нашем национальном бытии не слабость, как это представляется многим сторонним наблюдателям, а сила. Возьмите образы святых угодников Божиих — где там нахрапистость, где попытки подобрать все под себя, обокрасть человека, обобрать его, эксплуатировать во имя своих собственных целей? Мы находим в них прямо противоположное: человек отдает себя другому, и тогда союз этих людей несокрушим.
Межнациональная, межрелигиозная гармония — это задача универсальная, а не местная, и жить вместе в мире, раздираемом противоречиями, военными конфликтами, очень трудно. Особенно это актуально сейчас, в эпоху глобализации. Мир становится узким, мы все живем как бы в одной квартире. Если человечество не научится жить так, чтобы каждый нуждался друг в друге, если закон любви не будет положен в основу человеческого общежития, никакие человеческие законы не удержат людей вместе. И в глобальном мире это может обернуться страшной катастрофой.
Но какие же существуют ответы на вопрос о том, как нужно устраивать отношения с другими, как нужно строить отношения между нациями, народами, государствами, отдельными людьми? Сегодня существует два «светских» ответа. На мой взгляд, оба ответа ошибочны и даже опасны. Первый из них — это ответ национализма. Национализм как явление существует в любой стране — всегда есть люди, которые считают, что благо своего собственного народа нужно строить, ни перед чем не останавливаясь, и если созидание блага влечет за собой страдания других, это не играет никакой роли. Вот почему национальная идентичность, создаваемая при помощи национализма, никогда не бывает прочной: если вы строите благополучие на неблагополучии другого, если вы работаете не «за», а «против», если вы дружите с другими только для того, чтобы дружить «против врага», вы умножаете зло, вы развиваете негативную энергетику, которая в первую очередь будет губить сам народ, превращая его в монстра, опасного для других.
То, что было возможно в прошлом, когда люди жили изолировано в своих национальных, культурных гетто, становится совершенно невозможным в нынешнюю эпоху, потому что такого рода мироощущение является действительно нежизнеспособным. Очень опасно и то, что люди, которые приняли такую модель устроения национальной жизни, всегда нуждаются в том, чтобы создавать образ врага, потому что если идентичность сформируется не «за», а «против», то нужно всегда, чтобы был кто-то, в борьбе с кем эта идентичность и должна развиваться. Ну, а здесь все способы хороши: можно создавать образ врага, можно приписывать людям то, чего они никогда не говорили; можно истолковывать факты так, что это толкование никак не будет соответствовать ни логике фактов, ни намерениям людей, которые участвовали в тех или иных событиях; можно просто все извращать для того, чтобы создавать образ врага, замыкая людей в узкие этнические рамки.
Я думаю, что это не только нежизнеспособный, но и очень опасный подход, и не только для отношений между разными национальностями, религиями, странами, но и для отношений внутри самой общины, если она начинает управляться подобной радикальной националистической идеей.
Есть и другая «светская» идея, которая стала уже популярной в некоторых странах. Более того, она поддерживается законодательно, и некоторые указывают на нее как на модель будущего устроения общества. В чем же заключается эта идея? Построение мультикультурного общества предлагается осуществлять на нерелигиозной основе. Известно, что религия социологически является очень важной стороной самоидентификации личности, национальной общины и общества. И вот сторонники такого мультикультурализма и говорят, что для того, чтобы создать атмосферу, благоприятную для всех культур, нужно религиозный фактор сделать «невидимым», изъять его из общества и перенести в сферу домашнего быта, в личное пространство человека, чтобы сам этот фактор не беспокоил тех, кто к нему не имеет отношения.
И вот мы сегодня являемся свидетелями опаснейшей тенденции, которая иногда приводит к курьезам, а иногда к трагедиям. Представьте себе, для того, чтобы не обидеть мусульман, в некоторых западноевропейских странах сейчас запрещают ставить елки и убирать их рождественскими украшениями. И когда люди обращаются к властям этих стран и спрашивают: «Почему же вы запрещаете ставить елку?» — ответ такой: «Мы не можем обижать людей, которые к христианской традиции не имеют отношения».
Удивительно, в одной из могущественных западных стран запрещали ставить елку в одном конкретном месте, ссылаясь на многорелигиозность, а мэр Иерусалима из средств городского бюджета устанавливал елки для христиан. Я спросил однажды одного мусульманина из Западной Европы: «Скажите, пожалуйста, Вас шокирует или обижает празднование Рождества Христова?» Мой вопрос был вызван тем, что сейчас слово «Christmas», по-английски означающее «Рождество», изгоняется из обихода, и в некоторых странах вместо слова «Christmas» появляется непонятное, таинственное слово «Xmas». При этом людям объясняют, что нельзя говорить «Рождество», чтобы не обидеть мусульман или еще кого-нибудь. Когда же я спрашиваю у мусульман, причем правоверных, обижает ли их, что христиане празднуют Рождество, то получаю ответ: «Нас очень расстроило бы, если бы христиане его не праздновали».
Так что же происходит? Вот Европейский суд принимает решение о том, что нельзя, чтобы в итальянской школе висело распятие, хотя абсолютное большинство детей принадлежат к Католической Церкви, являются христианами. Я очень рад, что целый ряд европейских стран выступили в поддержку Италии. Я благодарю, в частности, Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира, который тоже обратился с соответствующим письмом в поддержку этой традиции. Как я уже сказал, выступая перед украинскими журналистами, сегодня предлагают вынести распятие из класса, а завтра предложат спилить кресты с куполов и шпилей — через это мы уже проходили.
Поэтому построение мультинационального, многорелигиозного общества, из которого будет изъят религиозный компонент, означает формирование общества атеистического, безрелигиозного, которое готово будет лишь мириться с фактом существования религии среди недостаточно просвещенных своих членов. Еще раз хочу сказать, что мы через все это проходили.
Нельзя пытаться сбалансировать межрелигиозные, межкультурные отношения путем отказа от религиозного наследия. К чему это приводит, мы знаем: вместе с исключением религии из жизни общества исключается нравственная составляющая, люди часто теряют человеческий облик.
Достаточно включить телевизор и посмотреть предлагаемые зрителям фильмы. Страшно становится, потому что с экрана на тебя смотрят герои, потерявшие человеческое обличье. И мы понимаем, что если люди теряют способность отличать добро от зла, если они теряют внутренний стержень, то перестают быть людьми. А в обществе киборгов может произойти все что угодно, и любой повод может взорвать общественный мир, в том числе и ложно понимаемые религиозные причины.
И мы уже сейчас видим, как построение многокультурного безбожного мира формирует гетто религиозных фанатиков. К ним относятся с порицанием, на них смотрят как на общественно опасные элементы, а они говорят: «Мы защищаем свою веру. Мы не хотим жить в этом обществе, мы с ним не согласны, мы формируем свою общину, свое гетто. Приходите к нам: у нас есть бутылки с зажигательной смесью. Мы сожжем все ваши автомобили, разобьем витрины, вам мало не покажется». И ведь это происходит не в средневековье — это происходит в современных цивилизованных странах, которые пытаются сбалансировать культуры и религиозные традиции, отказываясь от присутствия религии, веры в общественной жизни людей.
Я спрашиваю самого себя и весь мир: а есть ли способ гармонизации всех этих противоречий? И отвечаю: да, есть. Совсем не надо для этого идеализировать нашу историю. В истории было всякое, но в ней было ясное свидетельство о том, что когда люди жили или пытались жить по законам любви, потому что это есть Божественный закон человеческого общежития, тогда и гармонизировались все межрелигиозные и межнациональные отношения, тогда мир становился другим. Очень важно подчеркнуть: всякие попытки искусственно интернационализировать людей, подключая мультикультурный контекст их жизни и исключая при этом религию, или, наоборот, всякие попытки сохранять религиозную и национальную идентичность в рамках гетто, делая это гетто враждебным по отношению к соседям и к другим, — все это не решение вопроса построения отношений между различными нациями и культурами.
Я отдаю себе отчет в том, что завтра же появятся критики, которые будут по-разному интерпретировать мои слова, — на каждый роток не накинешь платок. Но кто скажет, что не надо жить по закону Христову, тому самому закону, реализация которого приводила жизнь людей к гармонии и благополучию? Когда же мы отказывались от великой нравственной традиции, в том числе традиции, источником которой была Киевская купель крещения, то сталкивались со страшными, опасными перекосами и в личной, и в общественной, и в семейной жизни.
Теперь, наверное, о самом главном: что надо делать, какова роль Церкви? Может быть, Церковь тоже включится в полемику, в борьбу, поднимая знамя некой агрессии против несогласных?
Всякое слово человека, называющего себя церковным, отмеченное злобой и агрессией, не есть слово церковного человека. Очень легко различать духов (см. 1 Кор. 12, 10), для этого не требуется сложного анализа, — нужно просто внимательно послушать, о чем говорят люди. И если вы слышите из уст пастыря, что нужно дать бой, пойти стенка на стенку, сделать, чтобы мало не показалось, — это самое лучшее свидетельство, что с вами говорит не пастырь. Пастырь может сказать только одно слово: «Мир всем, пусть между вами будет мир Христов, научитесь жить друг с другом». В этом огромная воспитательная роль Церкви. Церковь не может быть идеологическим придатком, обслуживающим интересы конфликтующих сторон, она не может привносить смуту в человеческое сознание, возбуждать ненависть, злобу, агрессию.
Что нужно для того, чтобы этого не происходило? Следует работать с каждым человеком, ведь все происходит внутри нас, в глубине нашего сознания. Мы никогда не построим гармоничного общества, если внутри нас нет гармонии. Это поразительно простой индикатор: не требуется никаких замеров, никаких анализов крови, никаких социологических исследований — посмотри внутрь себя, и все станет ясно. Ты способен отдавать себя? Ты способен любить? Ты способен разделять свои ресурсы? Ты способен поддерживать другого человека? Если способен — ты на правильном пути, распространяй опыт на других людей, и тысячи, миллионы спасутся. «Стяжи дух мирен, — говорил преподобный Серафим, — и тысячи вокруг тебя спасутся».
Задача Церкви заключается не в том, чтобы в политику идти, обслуживать интересы той или иной политической элиты, но в том, чтобы нести мир Христов в сознание каждого. И сегодня это не просто дело, нацеленное на судьбу отдельного человека. В современном мире от этой проповеди, от этого слова, от этого служения зависит само существование рода человеческого. И если Церковь, вышедшая из традиций Киевской купели, останется способной нести это свидетельство, то, по крайней мере, в наших странах и у наших народов будет огромная сила, скрепляющая людей разных взглядов и разных убеждений.
Я хотел бы поблагодарить Одессу за мысли, которые возникли у меня, пока я взирал на этот прекрасный город, к сожалению, только из окна автомобиля, но даже этот взор открывал многое. Кроме того, у меня была возможность общаться с вами: с представителями властей, с простыми людьми, с духовенством. Это тоже дало возможность многое понять и во многом убедиться. Дай Бог, чтобы все мы вместе оказались способными строить лучший мир. Храни вас Господь.
Пресс-служба Святейшего Патриарха/Служба коммуникации ОВЦС http://www.patriarchia.ru
admin wrote:
Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы в ходе встречи с общественностью Одессы
***
Мы только в начале пути, который приведет к реальному восстановлению духовной жизни наших народов
— Прежде чем задать вопрос, позвольте выразить глубочайшую благодарность за Ваш визит. Мои знакомые, друзья просили передать Вам глубочайшую благодарность за Ваш пастырский визит и духовную поддержку, которую он оказывает людям. Мой вопрос следующий: критики Церкви нередко утверждают, что, хотя в течение 20 лет идет духовное возрождение, открываются новые храмы, состояние общества не становится более здоровым. Не могли бы Вы прокомментировать такие утверждения?
— У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. С одной стороны, несомненно, в нашей жизни происходит много благих изменений. Я прибыл только что из Одесской национальной юридической академии, где видел молодежь, видел профессоров, вглядывался в их лица. Они из прошлого, того самого безбожного прошлого, но это люди уже с другой жизненной ориентацией, с другой нравственной позицией.
Мне часто приходится иметь дело с молодежью, я люблю общаться с молодыми людьми и тоже многому у них учусь. Когда говоришь на большом собрании молодежи, когда тысячи и тысячи людей тебя слушают не две, не три минуты, а потом задают умные вопросы, в которых выражается их боль, тревога, надежда, то понимаешь, что много положительного происходит сегодня.
С другой стороны, статистика свидетельствует о том, что хотя и есть небольшое сокращение числа разводов, количества абортов, этого недостаточно. Ситуация с преступностью в разных местах различная, однако, по большому счету, Церковь несет ответственность за все, и за эту статистику тоже. Это означает, что мы сегодня должны таким образом перенастроить пастырскую работу, чтобы священник был ориентирован на эти проблемы, — не просто храм построил, купола позолотил, газончики постриг, но и обращал внимание на то, что происходит вокруг. Вот почему при каждом храме должна осуществляться и социальная, и воспитательная работа, и работа с молодежью.
И как ни странно, если подходить с таким критерием к организации церковной жизни, у нас недостаточно храмов. Кажется, ну куда же больше, а на самом деле — что можно сделать на уровне индивидуального воспитания людей, если один храм — на семь-десять тысяч человек? Мы столкнулись с этой проблемой в Москве: казалось, храмов-то достаточно в городе, а на самом деле это совсем не так, потому что если работать на уровне воспитания людей, нужно больше священников, больше храмов, и при храмах должны быть центры, в которых проводилась бы такая работа.
Я считаю очень важным вовлечение мирян в эту работу. Как раньше строилась приходская жизнь? Были настоятель, если приход большой — второй или третий священник, диакон, регент, псаломщик. А сейчас, я думаю, при каждом приходе должен быть преподаватель, социальный работник, молодежный лидер, которым можно было бы давать задания, которые зарплату получали бы от прихода и были бы подотчетны настоятелю и приходскому совету. Вот работает такой молодой человек, а в конце года или через полгода участники приходского собрания или настоятель спрашивают: слушай, а насколько наш приход-то увеличился в этом молодежном сегменте, сколько ходит на литургию? Ходило 30 человек, а сейчас сколько? Если он скажет, что теперь ходит 32, значит, работа неудовлетворительная. Нужно на такой уровень переходить.
Что же касается социальной работы: действительно, нужно помогать, в том числе и людям неверующим и принадлежащим к другим религиям. Церковь всегда несла слово утешения, помощи, исцеления всем. Но порой бывает так, что мы на приходе своем не знаем, кому из прихожан нужна помощь; у нас нет списка нуждающихся. А ведь сколько есть пожилых людей, одиноких, с грошовыми пенсиями! Всю жизнь он или она трудились, и вот приходит старость, дети разъехались, и совершенно одинокий человек, на грани нищеты, приходит в церковь, но никто не знает о его проблемах, никто не знает, что происходит с ним. Так может быть, социальную работу в первую очередь начать с наших приходов? Там нужно работать, мало-помалу. Лучше ответить такими делами, чем отвечать некими цифрами, которые не дают реальной картины. Нам есть чем заниматься, мы только в начале пути, мы только восстановили утраченное в советское время. Дай Бог всем нам сил идти по тому пути, который приведет нас к реальному восстановлению духовной жизни наших народов.
Священнику можно и нужно участвовать в интернет-дискуссиях для того, чтобы нести людям слово Божие, но делать это необходимо с чувством повышенной ответственности
— Ваше Святейшество, хотел задать вопрос об интернете. Вы не один раз высказывались о том, что надо строить общение в интернете, но интернет во многом предполагает некоторую анонимность. Возможно ли священнослужителю или просто мирянину прятать свое христианское имя под «никами»?
— Допустима ли анонимность в отношении мирян, мне трудно сказать: иногда человек, который занимает какое-то положение, хочет поучаствовать в дискуссии, но понимает, что если он подпишется «директор научно-исследовательского института» или «депутат», или какой-нибудь «министр», то это, может быть, не очень хорошо. Поэтому нельзя ограничивать людей, которые хотят участвовать в такого рода дискуссиях, требованиями, чтобы они непременно открывали свои имена.
Что же касается священников, ситуация другая. А для чего они тогда в интернете, от скуки что ли? Так придите к архиерею, он вас работой нагрузит. Если ты выходишь в интернет, то у тебя должна быть только одна цель — проповедь слова Божия, ты должен помогать людям. Нужно включаться в дискуссии, чтобы корректировать их ход, но для этого нужно обладать знаниями, правильно излагать свои мысли, быть человеком образованным, добрым, чтобы через эти тексты все поняли — здесь правда: человек не дает вовлечь себя в стихию этого мира, он не дает себя вовлечь в ругань, он над схваткой, он правильно говорит… Если через эти слова хоть один человек обретет внутренний мир и покой, я уж не говорю о вере, уже оправдано будет участие священника в дискуссии. Но требуется, конечно, большая ответственность. Поэтому нет однозначного рецепта.
Но я бы категорически не рекомендовал священникам анонимно участвовать в этих интернет-дискуссиях, потому что не вижу в этом смысла. Получается, у человека слишком много времени и действительно делать нечего. А вот писать в интернете для того, чтобы нести людям слово Божие, можно и нужно, но делать это необходимо с чувством повышенной ответственности.
Все, что не разрушает человеческой личности, а возвышает ее, включено в Божий замысел о спасении грешного и падшего человека
— Наша встреча проходит в удивительном здании, которое помнит и Карузо, и Шаляпина, где дирижировал Римский-Корсаков, пела Крушельницкая, часто бывал Чайковский. Хотелось бы узнать о Вашем отношении к опере и балету, в какой степени для христианина возможно увлечение этими видами искусства и театром. Какая Ваша любимая опера?
— Сразу скажу, что я очень люблю музыку и изобразительное искусство, особенно живопись, архитектуру. Я много времени посвятил изучению истории искусства, причем вне каких-то школьных или академических программ. И мне это всегда помогало, потому что история искусства — как окошечко, через которое вы подглядываете в прошлое, в духовный мир людей.
Меня иногда спрашивают: а как Вы относитесь к абстрактному искусству? К искусству подлинному я всегда отношусь положительно, потому что оно отражает внутренний мир человека, и если вы на полотне видите ад, то ведь этот ад произведен художником, это, значит, ад присутствует в его жизни. Значит, это наблюдение может иметь огромное значение для вас – он показывает, что у него в душе. Иногда говорят: ну слушайте, эта сюрреалистическая картина страшная… Так может она и важна этим ужасом, этим кошмаром, если это подлинное, а не псевдоискусство.
Что же касается музыки, я убежден, что гармония — это закон, который Бог положил в основу бытия. В мире все гармонично. Ведь не случайно Достоевский сказал: «Красота спасет мир». Красота — это и есть гармония, и если человек формирует гармоничное состояние своей личности, он живет в соответствии с главным законом бытия — Божиим законом, он спасается.
Эстетическое измерение искусства тоже очень важно. И в этом смысле и опера, и балет, я имею в виду балет классический, — все это заслуживает внимания. Каждый человек может понять, что в его душе происходит, когда он оперу послушал или даже балет посмотрел — уходит он со светлым или с гадким чувством. Вот и ответ — хорошее это искусство или плохое, оно поднимает или разрушает, провоцирует какие-то инстинкты, похоть человеческую. Все, что не провоцирует этой похоти, что не разрушает человеческой личности, а наоборот, ее возвышает, — работает на гармонизацию мира и человека, все это включено в Божий замысел о спасении грешного и падшего человека.
А что касается любимых опер, наверное, надо ответить сразу же: «Евгений Онегин» Чайковского, но следует также отметить, что я люблю итальянские оперы, особенно произведения Верди.
Если у художников не хватает чувства стыда, совести, такта, то общество должно себя обезопасить
— Ваше Святейшество! Хотелось бы продолжить тему предыдущего вопроса. Я занимаюсь творчеством и поэтому хочу вас спросить: считается, что творчество подразумевает абсолютную свободу. Но под прикрытием такой абсолютной свободы иногда появляются фильмы безнравственные, выставки какие-то сомнительные, а иногда и откровенно кощунственные. Хочется спросить у Вас, есть ли какая-то граница, за которую творец, художник не должен переступать?
— Следует руководствоваться нравственным чувством. Когда художник пакостничает, причем эту грязь, эту «чернуху» (есть такое слово жаргонное в русском языке) выплескивает из себя, то этим он заражает других. Ведь даже врачи, когда приходят в инфекционное отделение больницы, маски надевают, чтобы не заразиться. Общество заботится о том, чтобы локализовать инфекцию. Общество не может провоцировать распространение инфекции, в том числе и вот этого черного начала человеческой личности.
Но если перед вами не гармония, не красота, а безобразие, нацеленное на оскорбление людей, то это разрушает человеческое сообщество. Почему политические лидеры и многие другие деятели озабочены тем, как построить общественные отношения? Чтобы люди жить могли вместе на этой планете. Ну, а если находятся те, кто со ссылкой на искусство разрушает человеческое общежитие, провоцируя межнациональные конфликты, оскорбляя людей по признаку национальности, по признаку веры? Что, нужно это поддерживать, принимать и даже не протестовать против этого? Это все не игрушки. Очень хрупкий мир сегодня, притом люди перегружены страстями, особенно в крупных городах.
Такого рода действия провоцируют агрессию и ухудшают духовный, нравственный климат в обществе. Поэтому я категорически против этого. Я осуждаю этих людей, не могу назвать их художниками, за то, что у них нет любви к людям. Они создают продукт, который причиняет страдания другим. Значит, они осуществляют дело не Божие, а бесовское. Но если у них самих не хватает чувства стыда, совести, такта, тогда общество должно себя обезопасить.
Без юмора жизнь становится опасной
— Ваше Святейшество! Говорят, что всех одесситов отличает особое чувство юмора. В связи с этим вопрос: каково Ваше личное отношение к юмору и насколько он уместен в церковной среде?
— Отношение абсолютно положительное — без юмора жизнь становится опасной. Большинство плохих людей лишены чувства юмора. Во-первых, юмор помогает понизить градус человеческого конфликта, помогает перевести его из плоскости реального противостояния, переключить сознание, что называется, разрядить обстановку. Кроме того, юмор создает хорошее расположение, хорошее настроение.
При этом все это очень тесно связано с внутренней культурой людей. Если юмор использует некую пошлость, как часто бывает, то вначале начинаешь смеяться, а потом вдруг тебе становится стыдно, думаешь: «Бог мой, тут не смеяться, тут плакать надо — ведь чушь несут, просто противно слышать!». Очень важно, чтобы юмор был светлым и действительно снижал градус наших конфликтов, да и просто формировал такой оптимистичный взгляд на окружающий мир.
Я с детства очень любил читать Чехова. Наверное, он единственный автор, которого я прочитал «от корки до корки». Это чтение мне это очень помогало в трудные школьные годы, когда велась антирелигиозная борьба в нашей стране, и я как верующий ребенок находился под давлением. Воспоминание о рассказах Чехова помогало мне с юмором относиться, в том числе и к тем людям, которые пытались меня «перевоспитать».
Пресс-служба Святейшего Патриарха/Служба коммуникации ОВЦС http://www.patriarchia.ru/db/text/1227718.html
Posted on 24-Июл-10 at 1:45 пп | Permalink
admin wrote:
24 июля 2010 года в ходе встречи с духовенством Днепропетровской епархии Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл ответил на вопросы присутствовавших.
(сокращено)
— Как Вы оцениваете перспективы открытия кафедр богословия в светских вузах Украины в связи с принятием светского стандарта преподавания богословия?
— Я положительно отношусь к преподаванию богословия в вузах, однако при этом очень важно, чтобы между высшими учебными заведениями и Церковью существовали некие соглашения, допустим, о согласовании кандидатур преподавателей богословских предметов. Мало будет пользы, если какой-нибудь раскольник или еретик начнет преподавать основы Православия или каноническое право, ведь в таком случае эти факультеты станут источниками неадекватной информации, они будут просто затуманивать сознание людей, искажать православную традицию. Поэтому сама идея хороша, но важно, особенно в условиях Украины, чтобы были договоренности между епархиями и вузами о координации действий.
Нашу традиционную семинарскую систему мы могли бы ввести в соприкосновение с Болонскими требованиями
— Возможно ли реформирование духовных школ в соответствии с требованиями Болонской системы?
— Я считаю, что возможно. Дело в том, что система, которая у нас действует сейчас, тоже ведь не является нашей национальной, она не российская, не украинская, не белорусская. Это так называемая Берлинская система XIX века. В свое время она была принята в царской России, а потом перешла в советскую систему. Таким образом, сама по себе та система, которая у нас сейчас принята, — не наша, а немецкая, западная.
Сейчас Европа переходит на Болонскую систему. В конце концов, что такое система? Это некий порядок. Представьте себе лестницу. У той или иной лестницы может быть более крутой или более пологий уклон. Важно, кто вас ведет по ней, а сама лестница, конечно, тоже имеет значение, но не принципиальное. Самое главное — что происходит с человеком в этот момент. И мне кажется, что Болонская система дает возможность абсолютно адекватно отражать православное богословие в семинарской системе, в системе академической. Только важно для нас, чтобы профессора были высокого уровня, чтобы студенты проявляли интерес к обучению. Сама же система достаточно гибкая, и я уже дал указание проработать вопрос, как нашу традиционную семинарскую систему мы могли бы ввести в соприкосновение с Болонскими требованиями. Уже разработан переход от одной системы к другой без всякого ущерба для нашей традиционной системы, но одновременно с определением тех требований, которые помогут нам очень энергично развивать богословское образование применительно к современным нуждам Церкви. http://www.patriarchia.ru/db/text/1229057.html
Posted on 26-Июл-10 at 1:37 пп | Permalink
admin wrote:
Слово Святейшего Патриарха Кирилла за Божественной литургией у стен Спасо-Преображенского собора в Днепропетровске
25 июля 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл возглавил Божественную литургию на площади перед Спасо-Преображенским кафедральным собором Днепропетровска. По чтении Евангелия Предстоятель Русской Церкви обратился к верующим со словами проповеди.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Только что мы прослушали Евангелие от Матфея, где говорится о том, как Господь, отослав учеников на другую сторону Генисаретского озера в лодке, ночью, когда поднялся ветер, мешавший лодке плыть, пошел к ученикам по воде. Когда они увидели Спасителя, то вначале подумали, что это призрак, но затем они услышали Его голос и поняли, что это Учитель идет, попирая все законы бытия, по воде как по суху. И пораженный тем, что видит, Петр говорит: «Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде». Господь отвечает ему: «Иди». И Петр встает и идет по воде. Наверное, в первое мгновение он не понимал, что происходит: он рыбак, для него вода — это всегда бездна, несущая в себе в том числе и угрозу жизни, когда она вздымается волнами и колеблется штормом, а тут он идет. И в какой-то момент Петр усомнился в том, что это возможно, усомнился, что Бог силой Своей может приостановить действие физических законов, ибо Он Творец этих законов. И стоило только сомнению проникнуть в сознание Петра, как он стал тонуть, закричал, прося Спасителя о помощи (Мф. 14:22-34).
Это замечательное повествование помогает нам многое понять. Бог совсем рядом, хотя нам не дано Его видеть по причине нашей греховности, да и по самому замыслу Божественному. Бог невидимо присутствует среди нас. Вот и сейчас Он с нами. Наши очи закрыты, мы Его не видим, но Он здесь. И основываясь на твердой вере в то, что Он здесь с нами, как и с каждым, кто обращается к Нему с верой, — мы и к Нему обращаем свою молитву. И как часто получаем просимое, иногда эта скорость Божественного ответа нас поражает — ну как же так, только подумал, только попросил, и вот Бог открывает возможности и дает!
Но нередко мы, молясь, оставляем внутри себя это страшное пространство сомнения — да, я молюсь на всякий случай, но помимо того, что Бога прошу, я должен сделать и то, и другое, и третье; нередко наши мысли переключаются на житейские задачи, которые нужно решить, чтобы достичь той самой цели, о которой просим Бога. Расширяется это пространство сомнения, и Бог как бы уходит в сторону. Конечно, мы не забываем о Нем на всякий случай, некоторые так и говорят, показывая пальцем в небо: «Наверняка там что-то есть»; что-то остается на всякий случай как некая страховочка: а вдруг не сумею, а вдруг не сложится, Господи помоги. И тогда пространство сомнения становится величиной во всю нашу жизнь. Но даже несмотря на эти сомнения, Бог являет нам Свою любовь и поддерживает нас. Ведь Он не дал утонуть Петру, Он поддержал его, чтобы тот не провалился в водную бездну.
Так и в жизни: несмотря на наши сомнения, Господь не дает нам провалиться, не дает нам потерять самих себя. Он дает нам крест по нашим силам, но мы должны помнить, что ответ Божий будет тем сильнее, стремительнее, точнее, чем меньше сомнений будет в нашей душе. Сегодняшнее евангельское чтение дает нам великий пример того, как изгоняя сомнения можно приблизить Божию милость.
И вот еще что интересно: идя по водам, апостол не отрекся от Спасителя, он не отрекся от своего апостольского звания, он не сказал: «Я иду по водам, но я не верю, я просто в это не верю; это галлюцинация, миф, умопомрачение, я отказываюсь в это верить». Ничего подобного он не сказал, он лишь только слегка усомнился. Но это сиюминутное сомнение, казалось бы, естественное — ведь ветер дует, волны вздымает, а рыбак, который всегда сидел в лодке и в такую погоду прятался, идет по водам, — оказалось способным потопить Петра, подобно тому как небольшая пробоина в борту может потопить корабль.
В нашей жизни сомнения — как пробоины. Наш житейский корабль весь изъязвлен этими пробоинами сомнений, забвений Бога, пренебрежения Его заповедями, устремлений совершенно к иным ценностям и целям, о которых Бог нам ничего не говорил. Он не говорил нам всем становиться директорами, начальниками, складывать деньги, пополнять банковские счета, покупать дорогие машины, строить дома. Он нам нигде не сказал, что этого делать не надо, но Он никогда не сказал, что это все эти заботы и есть цель человеческой жизни. А мы ведь к этим целям устремляемся. С одной стороны, это кажется оправданным — есть семья, близкие, дети, которых растить надо, — до какого-то момента все это оправдано. Но когда человек основной целью своей жизни видит то, к чему Бог его не призывает, тогда он живет не по Божию замыслу и не по Божию закону. И тогда Господь как бы отодвигается в сторону от нашего жизненного пути, и это сомнение увеличивается и увеличивается, и маленькие пробоины в нашем житейском корабле становятся огромными зияющими пространствами, через которые стихии мира врываются внутрь нашей жизни и губят эту жизнь.
Мы сегодня собрались здесь в таком множестве — тысячи и тысячи людей пришли. Я радуюсь этой возможности вместе со всеми вами помолиться. У каждого из нас на душе и радости, и скорби. Я взираю на ваши лица и вижу добрые глаза и счастливые лица, но сознаю, что не каждый из вас счастлив. Наверное, нет ни одного человека, который мог бы сказать: «У меня все хорошо, я так счастлив!» У кого-то есть физическая боль, болезнь; у кого-то — боль духовная, трудности в семье между супругами или детьми, проблемы на работе, страдания от каких-то общественных несогласий и неурядиц. Мы ведь все стоим пред Богом, пред Его Божественным жертвенником с этим нашим человеческим грузом. Но почему же, когда мы предстоим Богу, начинают иначе светиться наши глаза? Почему же радостно и тепло на сердце? Да потому, что Бог с нами. И тысячная община людей, устремляя свой взор ко Господу, даже внешне преображается силой Его любви и силой Его благодати.
Но мы знаем и другие многотысячные собрания людей, куда люди приходят, потому что у них боль, несогласие или какой-то внутренний разлад с окружающим миром. Мы знаем, какой злобой светятся глаза, какой ненавистью они горят, как вздыбливается все человеческое существо. Люди тоже пришли со своими проблемами, как вы сегодня пришли, но вместо радостных и спокойных лиц — злоба, ненависть, готовность идти «стенка на стенку»…
Что же происходит с человеком? И тут, и там – грешные люди собираются вместе, со своими проблемами, со своими скорбями. Но в первом случае на лицах радость и мир, во втором – ненависть и злоба. И ответ простой, мои дорогие: когда мы собираемся во имя Божие, тогда Бог среди нас, по слову Спасителя: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20). Мы входим в общение с Богом, мы слышим Его голос своим сердцем, мы получаем дар благодати. А там, где злоба — там не Бог, там диавол. Диавол никогда не сообщит человеку радость, он возбудит в нем самые низменные инстинкты и чувства. Людям кажется, что этим выражением своей злобы и несогласия можно чего-то добиться, установить какой-то мир и покой, но на самом деле ничего нельзя добиться, потому что диавол — не попутчик.
Вот почему для устроения национальной, государственной жизни необходимо, чтобы люди со своими скорбями, разногласиями, различными точками зрениями собирались вместе во имя Божие. Церковь всегда была общиной исцеления, она объединяла народ, исцеляла физические и духовные недуги не словами пастырей, а силой Божией любви и благодати. Когда в истории народ наш сознавал важность присутствия в жизни благодати, его жизнь менялась таким образом, что современники свидетельствовали о благодати Божией, сошедшей в историю. Вспомним слова святителя Илариона, первого русского митрополита Древней Руси, русича, избранного на Киевский престол. Он говорил в своем «Слове о законе и благодати» о том, что прошло время идолопоклонничества, прошло время бесослужения. Какие сильные слова! Оно прошло, потому что благодать излилась на народ.
Мы знаем, что внутренне сильное, несокрушимое духовное ядро древних киевлян силой благодати Божией распространилось православной верой на необъятные просторы Евразии. И когда люди сохраняли веру и единство Церкви, благодать Божия была с ними.
Но мы помним и другие времена, когда народ наш отказался и от Бога, и от Церкви. Вначале безбожная власть шла по пути сокрушения Церкви расколами, переманивая на свою сторону одних и противопоставляя их другим, пытаясь в конце концов разрушить Тело Христово. Так было в страшные послереволюционные годы. Но и тогда враги не сумели победить Церковь, даже употребив весь свой политический, административный и репрессивный ресурс. Церковь сузилась до размеров, дальше которых сузиться было невозможно, но она существовала. Духовная сила Киевской Руси, благодать, что некогда сошла на народ наш, оплодотворяла малое стадо, которое шло на пытки и муки, на самую смерть, сохраняя Церковь Божию, веру Православную и свое единство.
Вот и сегодня от единства нашей Церкви зависит благополучие народов, вышедших из киевской купели крещения. Когда мы говорим о Церкви, мы не говорим в политических категориях. Мы не говорим, что одна часть исторической Руси должна господствовать над другой, что Церковь должна становиться инструментом чей-то злой внешней политики. Все это безумные слова, не имеющие никакого отношения к тому, что есть Церковь, — к Телу Христову. Мы говорим только о том, что всякое разделение Церкви — это создание такой общины, в которой нет радости и любви в глазах, а лица искажены злобой. А там, где злоба, — там поклонение не Богу, а диаволу.
И чтобы Господь слышал нас, чтобы Он откликался на наши молитвенные призывания, мы должны исторгать из своей жизни всякие сомнения. Мы должны верить Богу так, как мы верим самым близким и родным людям, и даже больше. Мы должны верить каждому Божиему слову. Объединяясь вокруг Престола вместе со своими иерархами и священниками, прославляя Единого в Троице Господа, мы должны наслаждаться той благодатью, которая излилась на наш народ в глубокой древности и которая Божественной силой поддерживается даже до сего дня.
Сохраняя благодать и единство Церкви, мы сохраняем надежду на спасение всех нас, и эту надежду никто в нас не поколеблет, ибо она исходит от самого Христа, которому мы и приносим наши молитвы и поклонение. Аминь. http://www.patriarchia.ru/db/text/1229235.html
Posted on 26-Июл-10 at 1:39 пп | Permalink