Христианство сегодня

Новости

Самиздат

(статьи сокращены)

22.04

Перевес интеллекта над интуицией

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его", – гласит одиннадцатый тезис о Фейербахе Карла Маркса, который (тезис) советские учащиеся заучивали наизусть. Созерцательности и метафизичности предшествующей философии классик противопоставил революционную практику. С тех пор этот тезис реализовывался не раз – в разных странах, на разных континентах. ...Русская православная церковь совместно с государством берется дать новое представление о правах человека, рассмотрев их с точки зрения исторического опыта и духовной традиции. При этом Россия намеревается стать примером для всего мира. Григорий Соломонович, как вы относитесь к столь серьезному начинанию?

– Очень настороженно. Мне кажется, начинать нужно с диалога внутри церкви. Если два таких ума, как Антоний Сурожский и Сергей Аверинцев в свое время разошлись во мнениях, то, мне кажется, есть о чем поговорить. Оба они считали, что сложившаяся ситуация в церкви неудовлетворительна. Делать вид, что существует единое православное сознание, которое может учить постхристианский Запад, значит поступать неискренне. ...Противопоставление зримой и незримой церквей принадлежит Августину: не всякий, принадлежащий к церкви незримой, принадлежит к церкви зримой; и не всякий, принадлежащий к незримой церкви, входит в церковь зримую. Зримую церковь стал создавать Павел после Христа. Он был гениальным домостроителем, он сразу огородил церковь правилами, канонами, чтобы слабые люди не потерялись. ...средиземноморские народы никак не могли принять религию, в которой нечего созерцать глазами. Без икон и статуй они не могли молиться. В конце концов церковь им уступила. В культуре Северной Европы живопись не играла большой роли, это содействовало тому, что северные европейцы приняли протестантизм. В Средиземноморье же восторжествовал католицизм с его церковным театром. Так что никакой монолитности в христианстве нет. Нет ее и в православии, да и проблем в нем побольше. Все-таки католическая церковь пытается откликаться на то, что происходит, пытается вести диалог с не христианскими религиями. ...Каждый новый век делает некие уступки обыденному сознанию.

– Но дело не только в проблемах вероучения, тут очевидна и роль государства, которое, не найдя национальную идею, пытается при помощи церкви соорудить себе новую всемирно-историческую миссию. ...Жизнеспособные идеологии порождаются гражданским и духовным обществом, они возникают снизу. Ни одна великая религия не родилась в канцелярии. Не создаются в канцеляриях и настоящие партии...

– У Эриха Фромма есть определение разума и интеллекта: разум – это способность человека постигать мир мыслью, а интеллект – способность манипулировать миром посредством мысли. Если принять эту формулу, сейчас явно эпоха торжества интеллекта, поскольку манипулирование всем и вся ощущается на каждом шагу. Это, по-вашему, опасно?  

– Бесспорно, это опасно. И это опасность мировая. Запад чересчур интеллектуален, проявляется это и у нас. Мы живем во все более усложняющемся техногенном мире, нарастание сложности касается буквально каждого человека. Постоянно появляется новая техника, которую необходимо осваивать, – от мобильного телефона до автомобиля. Со всех сторон возникают инструкции, которые мы должны соблюдать. Наш мир все больше становится миром машин. В архитектуре уже практически господствуют прямые линии. В таком мире трудно жить. Чтобы освободить голову, я иду в лес, погуляв час, я вхожу в ритм деревьев. Наш организм, в том числе мозг, не подчиняется законам механики, он подчиняется биологическому и духовному ритму. Наш мозг – не компьютер. ...Интуиция была раньше доказательств. Мир интуиции основан на умении созерцать. Это касается не только религии, это касается всей культуры.

– И этот мир сейчас исчезает?

– Мир, в котором живут люди в больших городах, резко говоря, антигуманен. В нем масса всяких удобств, но за них мы продаем свою душу.

...Любовь мужчины и женщины. На поверхности действуют гормоны, которые толкают к любой женщине мужчину и к любому мужчине женщину. На более глубоком уровне сердце находит родственное сердце и восстанавливает ту любовь, которая была у матери с ребенком, когда гормоны вообще молчали. То, что сейчас любовь сведена к сексу, а секс выступает в качестве механического действия гормонов, разрушает отношение людей друг к другу. Фактически и любовь свелась к технике... Выход из цивилизационной перегрузки я вижу в том, чтобы находить паузу созерцания. Остановить эту беличью беготню невозможно, поэтому надо искать волевые средства для выпадения из сложившейся обстановки. Я знаю людей, которые просыпаются в пять часов утра, чтобы в течение часа почитать книгу. ...сейчас человек становится придатком компьютера.

– Выходит, одно из высших достижений человека – интеллект – его и погубит?

– Может погубить. Перевес того, что Фромм называет интеллектом, над интуицией и созерцанием приводит к тому, что жизнь человека становится скучной историей (по Чехову, у которого был рассказ под таким названием). Чтобы избавиться от скуки, он ищет развлечений и удовольствий. К удовольствию свелся секс. Зачем детей рожать, что за удовольствие корчиться в родовых муках? В результате демографическая проблема встала перед всей христианской цивилизацией... Человек жил ради прекрасного! А ведь известно, что человек, живший многие десятки тысяч лет назад, обладал точно таким мозгом, как наш. В какой-то момент стал превалировать интеллект, на первый план вышла прагматическая составляющая, история пошла известным нам путем. – Можно сказать и по-другому: произошел перекос в сторону развития левого полушария мозга, при этом правое полушарие деградировало. Произошло это в результате развития одной цивилизации – западной. Движение науки и техники вышло из-под контроля интуитивного духа целого... Почему нарастал поток нового? За этим стоят особенности развития Европы. Данте все время жаловался, что не удается создать империю. Именно это позволило Европе пойти по неожиданному пути: усилились вольные города, опираясь на буржуазию вольных городов, короли подавили феодалов, возникла система отдельных национальных государств. Если в некоторых государствах развитие науки и техники подавлялось католической церковью, оставались Голландия и Англия. Достаточно было одной стране продвинуться вперед, остальные тащились за ней. Если полученные результаты не укладывались в католицизм, на первый план выдвигался протестантизм, который одобрял деятельность как таковую, видя в ней богоугодное дело. Возникла англо-саксонская смесь гуманизма с религией, которая была не очень логичной, зато вполне прагматичной. Сейчас развитие науки и техники идет в таком темпе, что разрушается связь между поколениями.

На этот счет расскажу случай из жизни. Мы с женой несколько лет назад отдыхали в Коктебеле. Жили мы в частном доме, который находился на территории тамошнего Дома творчества. Сын хозяйки нас спрашивает: "Вы писатели?" – "Писатели". – "А на чем вы пишете – на компьютере?" – "Нет". – "На пишущей машинке?" – "Нет, мы пишем ручкой". – "Ручкой?!" Мальчик мгновенно потерял к нам интерес. Ребенок, который вырастает на фоне все усложняющейся техники, который копает пейджером песочек в песочнице, поскольку появился мобильный телефон, презирает старшее поколение. Иногда оно того заслуживает, но презрительное отношение распространяется и на ценный духовный опыт. ...когда логически последовательная римская цивилизация стала рассматривать раба как говорящее орудие, это привело к тому, что рабы перестали размножаться. В конце концов пришли варвары. Всякая логика, доведенная до предела, есть абсурд. Это прекрасно проявилось в римском праве: да здравствует право, даже если погибнет мир. Вот эта цивилизация и погибла. Но сейчас другая ситуация. Сегодня под угрозой не отдельная субглобальная цивилизация, которой, по-моему, была римская цивилизация, а весь мир. Мы наблюдаем сопротивление исламского мира Западу, а внутри Запада сопротивление Америке. От этого могут выиграть цивилизации Индийско-Тихоокеанского региона, которые избежали революционного пути развития. Там духовное и прочее движение шло через реинтерпретацию доисторических символов и учреждений. Эти цивилизации могут нас пережить.

– Эти цивилизации сильнее нас не только в духовном плане, но и по механическим показателям, например, по количеству населения. Но что делать нам?

– Я знаю, что должен делать я. Об обществе говорить очень трудно. ...

– С начала 1990-х у нас идет разговор о происходящей переоценке ценностей. Это о многом говорит, особенно в свете афоризма одного русского поэта: "Счастливые поколения занимаются шведской гимнастикой, несчастные – переоценкой ценностей".

– Ценности у нас просто рухнули. Никакой переоценки, при которой на место ложных ценностей встают ценности истинные, не произошло. Нам можно заниматься шведской гимнастикой.

Если говорить серьезно, в каком-то меньшинстве через созерцание идет движение...
– То, о чем вы говорите, предполагает апелляцию к отдельному человеку, а к обществу такая апелляция возможна?

– Культура созерцания не одинаково развита у разных народов и в разные эпохи, поэтому нельзя считать эту задачу совершенно безнадежной. Антоний Сурожский однажды сказал: "Как хорошо, что церковь и попы не испортили мне чувства Бога". Антоний освобождался от шелухи слов и опирался на незримое присутствие Христа...
Надо формировать творческое меньшинство, за которым пойдут другие. Если такого меньшинства нет – дело безнадежное... religare.ru

20.04

Церковь корректирует Всеобщую декларацию прав человека

В Москве в начале апреля под эгидой Русской Православной Церкви (РПЦ) прошел Всемирный Русский Народный Собор. На нем была принята "Декларация о правах и достоинстве человека". Представители РПЦ, в частности, заявили, что в Декларации ООН, принятой в 1948 году, "нет места традиции православного Востока". ...Авторы Декларации заявляют: "Мы признаем права и свободы человека в той мере, в какой они помогают восхождению личности к добру". Однако только в одном этом утверждении содержится залог будущих дебатов. Как и кто определит, что такое добро, которому призваны служить права и свободы человека? ..."С точки зрения этой традиции, не могут признаваться в качестве нормы насмешки над святыней, аборты, гомосексуализм, эвтаназия и другие виды поведения, активно защищаемые сегодня с позиций концепции прав человека". ...В России защитники секулярного общества резко выступают против попыток предложить иной, отличный от сложившегося в западной традиции взгляд на права человека. "Я бы назвал это традицией православных государств, традицией Византии, традицией консервативной и прямо направленной против прав человека в современном их понимании", – говорит правозащитник и почетный президент фонда "Гласность" Сергей Григорянц о выступлении митрополита Кирилла и предложениях Русской Православной Церкви.

Для правозащитников возведение каких-либо надстроек, христианских, мусульманских, иудейских, над "Декларацией о правах" является очевидным и бесспорным посягательствам на свободу человека. Тем более когда об этом заходит речь в условиях России, где ситуация с защитой прав человека далека от благополучной. Тем более что в России Церковь и правозащитные организации чаще оказываются по разные стороны баррикад, а не сотрудничают во благо оздоровления общества. ... Некоторые скептики даже увидели в новой инициативе Патриархии государственный заказ. ...Православные считают, что им будет легче найти общий язык с теми же мусульманами, оскорбленными датскими рисунками, или индуистами, преследующими топ-моделей и дизайнеров за слишком откровенные наряды.

В современном обществе, на мировоззрение которого оказала огромное влияние философия постмодернизма, границы между абсолютным злом и добром размыты. В конце текста Декларации приводится внушительный список тех сфер, в которых Собор предлагает сотрудничать с государством и со "всеми благонамеренными силами".

И надо сказать, что они мало чем отличаются от целей, которые ставит перед собой остальное цивилизованное человечество и, в частности, ООН: "Сохранение прав наций и этнических групп на их религию, язык и культуру, отстаивание свободы вероисповедания и права верующих на свой образ жизни, противостояние преступлениям на национальной и религиозной почве, охрана прав ребенка, забота о людях, находящихся в местах заключения и социальных учреждениях, защита жертв деструктивных сект, недопущение тотального контроля над частной жизнью и убеждениями человека".

Спрашивается: зачем надо было собирать Собор?... Западное общество привыкло жить в ситуации, когда Церковь политкорректно не вмешивается в его жизнь. Поэтому конфликт Запада и активного ислама, не признающего компромиссов в делах веры, неизбежен, сходятся во мнении большинство экспертов. Православные теоретики добавляют: эту остроту противостояния можно снизить. Для этого, по их мнению, надо только признать, что не всякое человеческое право нравственно.

Самое парадоксальное, что, заявляя о приоритете нравственности, Церковь выполняет несвойственные ей функции регулятора общественных отношений. ...Соответственно возникает вопрос: имеет ли Церковь право говорить о своем мнении? Имеет. Но имеет ли она право на то, чтобы диктовать свои взгляды другим? Нет, но на это она и не претендует, по крайней мере гласно. Другое дело, что любое соборное высказывание Церкви становится достоянием общественного пространства, и тогда, как любая идея, она начинает жить уже своей отдельной жизнью. И тогда, вырванная из контекста церковного понимания, эта идея становится беззащитной и может быть подвергнута любой интерпретации и трансформации. Более того, она практически обречена на непонимание, что, естественно, в рамках светского восприятия Церкви.

Церковь и светское общество говорят не только на разных языках, но само это общение происходит как бы параллельно в двух разных плоскостях. Активисты гражданского общества говорят, что права человека незыблемы, потому что от них зависит наиболее достойное и комфортное существование человека. Христианство видит свою задачу не в обеспечении максимально удобного существования на земле, а в спасении души, потому и права человека для верующих имеют не абсолютную, а относительную ценность. Права человека – это в первую очередь инструмент контроля общества за государством. ...

"Нравственное воспитание" – это обтекаемая и несколько лукавая формулировка, так как, согласно христианскому вероучению, надо призывать к покаянию, полному преображению и преодолению греха. А это, как учит Церковь, возможно только во Христе. Прямо заявить об этом с трибуны Народного Собора представители Церкви опасаются, но своими выступлениями они как бы говорят: вот где лежит нужный вам путь. Поэтому и заходит речь о правах человека, которые, по мнению Церкви, предлагают человеку гораздо больший выбор дорог и тем самым лишают его четких ориентиров. Вопрос о том, до какой степени Церковь может вмешиваться в жизнь светского государства, остается открытым. ...В исламском мире, например, нет такого жесткого разграничения на светские и религиозные ценности, как в западном. И там есть понятие исламского права. Однако то, что в условиях современной России, где практикующих верующих несколько процентов, будет введено православное, христианское или, бери шире, религиозное право, представляется весьма маловероятным. ...Кроме того, очевидно, что самой Церкви надо ответить на один из главных вопросов: не приведут ли призывы к государству заняться "нравственным воспитанием" к клерикализму? С одной стороны, известно, что цель государства не построить на земле рай, а не допустить ее превращения в ад. С другой стороны, есть всегда опасность впасть в искушение "Великого инквизитора" и начать спасать человеческие души путем государственных программ и национальных проектов.  religare.ru

16.04

Ценности, конкурирующие с правами человека

На протяжении многих веков во всем мире торжествовал приоритет религиозных ценностей над индивидуальными правами. Была ли жизнь на нашей планете уютной, доброй, гуманной? Считается, что в "мрачное Средневековье" иерархи, получив в руки властные полномочия, стали давить любое инакомыслие, сжигать на кострах еретиков и пытать узников в инквизиционных застенках. И только отдалившись от власти, церковь смогла выполнять свое истинное предназначение, то есть просветлять души людей. Все верно, но с одной поправкой. Христианство вернулось к тому, с чего начинало. Первые три века своего существования оно было добрым и терпимым, но было оно таким именно потому, что не лезло во власть. Иисус Христос ведь не случайно предупреждал: Богу – божье, кесарю – кесарево.

...Мудрый монарх Хуан Карлос, который сделал свою страну свободной, демократической и процветающей, является глубоко религиозным человеком. Тем не менее он никогда не стоял со свечкой в руке или у алтаря перед телекамерой или фотоаппаратом. Как поступают российские политики – хорошо известно. Почему-то их истовая показная религиозность у многих вызывает не умиление, а опасение насчет того, не ищут ли эти недавние атеисты замену обанкротившейся коммунистической идеологии в виде какой-то новой тирании, в данном случае клерикальной.

...Нравственные, религиозные ценности должны стоять выше интересов личности. Иными словами, западный либерализм – это индивидуализм, который нам не подходит. Что же конкретно не подходит? Ну, во-первых, (цитируем митрополита) "абсолютизация суверенитета отдельной личности", во-вторых, "воинственный запал секулярного гуманистического подхода, который проникает в международное право".

...Тут невольно вспоминается горячее выступление на I Съезде народных депутатов СССР в 1989 году ветерана афганской войны Червонопиского, который взял на себя роль главного обвинителя Андрея Сахарова. Червонопиский в ответ на слова академика о правах человека говорил о том, что существуют понятия намного более святые: "Держава! " и "Коммунизм! ".

...в 1990 году в Каире собирались министры иностранных дел стран – членов Организации "Исламская конференция". Они приняли декларацию, в которой содержалось признание прав и свобод, но с некоторыми оговорками.

Оговорки следующие: права и свободы подчиняются нормам шариата, и "недопустимо подрывать моральные и этические ценности". Вот и понимай как хочешь. А на Всемирной конференции по правам человека 1993 года представители таких "демократических" стран, как Китай, Куба, Сирия и Пакистан, потребовали принятия концепции, которая уделяла бы больше внимания "местной специфике". ...Но вернемся к речи митрополита Кирилла, которая стала идеологической нитью всего Собора. Митрополит предложил пересмотреть законодательные нормы, которые противоречат "мнению большинства". ...Например, министр иностранных дел С. Лавров так прямо и заявил: не присоединимся мы к западной цивилизации в ее борьбе против ислама, пусть не надеются. Правда, западная цивилизация борется не с исламом, а с исламским радикализмом и экстремизмом, но для министра это является, судя по всему, несущественной деталью.

Разве что Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин осмелился деликатно напомнить о государственной позиции по правам человека, то есть о Конституции РФ, которая, во всяком случае на бумаге, воспроизводит положения Всеобщей декларации прав человека – те самые проклятые принципы западного индивидуализма. ...Вообще-то главный вопрос заключался в том, получат ли  "идейные" установки Собора дальнейшее "законодательное" продолжение. В. Лукин не случайно напомнил о конституции. Но дело в том, что и без всяких соборов местные власти придерживаются своей местной специфики, оправдывая некоторые запреты соображениями по-своему понимаемой нравственности. ...Лавров мог сколько угодно говорить об особой русской духовности, цитируя Евангелие и Достоевского. От этого трагические, страшные страницы нашей истории никуда не исчезнут. Что же касается прав личности, то дискуссии на эту тему начались на Западе давно, очень давно. Главным оппонентом тогда была именно церковь, захватившая властные полномочия. Вопрос только в том, кто был истинным христианином: церковники или их оппоненты. ..."Суббота для человека, а не человек для субботы", – говорил Иисус Христос. religare.ru

Церковь и секуляризм: православный взгляд

В последние годы в российском обществе все чаще употребляется когда-то мало знакомое, иностранное слово секуляризм. Звучание этого слова, в зависимости от среды, воспринимается по-разному: положительно в одной среде, отрицательно в другой. В сознании современного религиозного человека, и на Западе, и на Востоке секуляризм, как правило, воспринимается как один из главных оппонентов религиозного мировоззрения... Главная черта современного секуляризма в его стремлении захватить все пространство общественной жизни, оставив для веры область частной жизни. Обсуждая тему секуляризма, мы неизбежно приходим к вопросу о его истоках. В чем причина популярности в обществе в наше время секулярных идей? В качестве одного из объяснений можно услышать ссылку на так называемый клерикализм. Проявления клерикализма, имевшие место в истории, считают одной из причин нынешнего господства секуляризма. Как ранее, говорят, Церковь пыталась подчинить себе все поле общественной жизни, активно вторгалась в частную жизнь людей, так и теперь секуляризм делает то же самое. Да, в истории западной Церкви была инквизиция, казни еретиков, Крестовые походы. В истории Православной Церкви в России были попытки копировать эти силовые методы. Однако, на самом деле, то, что часто подается как клерикализм, является ничем иным, как привнесением в Церковь духа мира сего, начал, несовместимых с Евангелием. ..."Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю", – читаем мы в Евангелии (Мф.5,5). Христос не называет блаженными сильных и напористых. Не говорит, что благодаря их натиску будущее будет за ними. Не их инициативой и настойчивостью христианская вера покорила себе народы. Любовь, милосердие, кротость, – вот те принципы, которыми должна жить Церковь. Вот те начала, благодаря которым христианство не мечем и насилием, а силой духа и истины обратило мир. ...Более того, секуляризм в наше время и есть некая религия. Причем религия фанатичная, часто не терпящая возражений. Где же выход из конфликта между Церковью и секуляризмом? У ряда христианских Церквей протестантского направления мы видим готовность идти на уступки секуляризму. Во многих случаях это выражается в откровенной капитуляции перед духом мира сего. Поэтому в наше время мы слышим о христианах, которые не веруют в Воскресение Христово, считают возможными однополые браки, воспринимают христианство лишь средство для обустройства земной жизни. ...По нашему мнению, жизнь должна строиться на отношениях гармонии светского и духовного начала. В традициях православного Востока это называлось симфонией, то есть согласием между двумя началами. Восточные отцы и учители Церкви говорили о необходимости меры во всем: все, что сверх меры, то от лукавого. ...Православная и Католическая Церкви как Церкви традиции, сохранили в себе дух христианства. Наши Церкви понимают, что истины веры и нравственного учения Церкви не подлежат коррекции в духе времени. ...Сейчас, когда наступление секуляризма в мире усиливается, наши Церкви призваны вместе, одним голосом, возвещать миру о вечных евангельских ценностях. Это наше свидетельство важно нести не ради нас самих, но ради мира, готового утратить свою идентичность, свое христианское и человеческое лицо. religare.ru

Вера и глобализация

...Последние двадцать лет стали периодом интенсивного и весьма зримого возвращения религии в публичную политику во многих частях света. Религия воспринималась как фермент культур и цивилизаций, которые после распада советского блока стало принято считать, в духе Сэмюэля Хантингтона, основной закваской глобальных конфликтов. Кроме того, не стоит забывать, что на протяжении многих веков, пожалуй, вплоть до эпохи Просвещения, именно религии принадлежала сама идея глобального.

Наконец, в религии стали происходить процессы, удивительно напоминающие глобальные экономические и финансовые тенденции. Именно это стимулировало осмысление глобализации как комплексного, а не сугубо экономического явления, как зачастую полагали до конца 90-х гг. ХХ века.

Каковы наиболее существенные черты глобализации религиозности? Прежде всего это формирование некого глобального рынка религий, религиозного глобал-маркета, все больше действующего по принципу свободного предложения и свободного выбора.

Сжатие мира в единое целое стало уже неустранимым фактом, и любое представление о замкнутых пространствах превратилось в фикцию. Это сжатие сталкивает религии лицом к лицу и создает ситуацию выбора.

Человек в эпоху глобализации получает возможность и право построить свою идентичность на основе собственного решения, независимо от принадлежности к какой-либо религиозной или этнокультурной традиции. Более того, сам смысл глобальной религиозности сводится к индивидуальной реализации. Для новой религиозности характерна высокая степень индивидуальной вовлеченности, тогда как религиозность традиционного мейнстрима скорее рутинна.

Религия в эпоху глобализации все меньше привязана к той или иной территории. Можно сказать, что она функционирует поверх традиционных конфессиональных, политических, культурных и цивилизационных границ.

Религия отрывается от исторических корней, становится все более транснациональной, трансэтнической. Примерами такого рода глобальных религий чаще всего считаются протестантские евангелические Церкви, пятидесятничество, движение "нью-эйдж", бахаизм и некоторые другие.

Следствием процессов глобализации является и появление феномена "сетевой религии" по аналогии с "сетевыми" моделями в экономике и гражданском обществе. Эти модели отличаются от традиционной иерархической структуры с единым центром и скорее строятся в виде ряда фактически автономных общин с подвижными связями и гибкой системой авторитета и соподчинения.

Эти общины отпочковываются друг от друга и легко пересекают границы старых политических, культурных и конфессиональных юрисдикций. Яркий пример – харизматические протестантские Церкви, некоторые буддийские или индуистские "сетевые" организации.

В то же время действие порождает противодействие. Есть тенденция к гомогенизации религии, но в противовес ей в качестве реакции на процессы глобализации возникает культ особенности и отличия, возрождаются локальные религиозные традиции. Это своего рода "религиозный антиглобализм", который так или иначе встраивается в глобальные рамки в качестве некого "контрфорса".

Среди ученых существует мнение, что "глобальный порядок" строится исключительно на основании радикальных секулярных ценностей. В этой схеме религии отведена сугубо маргинальная роль.

Однако есть и иные точки зрения. Их выразители, например, полагают, что религия может стать одним из существенных ценностно-нормативных оснований "глобального порядка". Признавая преимущественно секулярный характер "глобального порядка", ряд специалистов в то же время считают, что этот порядок создает определенные стабильные ниши для существования религиозных групп.

Мне кажется более интересной следующая перспектива: религия включается в "глобальный порядок" не столько как некий институт, анклав, община, сколько как некий "жанр коллективной или индивидуальной идентичности", как писал известный социолог Рональд Роберсон. Однако это может потребовать от нас пересмотра самого понятия "религия". religare.ru

Новый апологет христианства
Анри де Любак считал, что "устроиться" в мире без Бога невозможно

Вопрос о самоопределении религии в современном секулярном обществе сегодня звучит все чаще. Процессы глобализации трансформируют традиции, обычаи и нравы, а религии вынуждены определить свое место в "глобальном духовном супермаркете". Для христианских конфессий зачастую подобное самоопределение означает ответ на критику в адрес Церкви. Таким "ответчиком" со стороны христианства и был французский богослов иезуит Анри де Любак.

Позиция де Любака примечательна именно тем, что она представляла христианство в целом, без разделения на течения. Он скорее анализировал саму критику христианства и Церкви, нежели пытался оправдать Церковь в глазах современного мира.

Кризис современной Церкви, по мнению де Любака, имеет глубокие предпосылки, многие из которых могут показаться сегодня невероятными. В частности, для французского богослова кризис Церкви состоит не в том, почему люди не принимают христианские ценности. Его больше заботит то, почему они перестают устраивать самих христиан.

Пытаясь выявить предпосылки кризиса, де Любак обращается к исследованию современного гуманизма. По его мнению, именно гуманизм является основой секулярного мира и направляет процесс всемирной глобализации.

Французский богослов выделяет гуманизм позитивизма, марксизма и ницшеанства. Для него все эти "гуманизмы" – не что иное, как разновидность антихристианства. Каждый из них по-своему свергает Бога, отрекается от Него. После двух разрушительных мировых войн произошло крушение человеческой личности. Гуманизм лишился человека, так как он сам занял место Бога.

Впрочем, де Любак отмечал, что большинство категорий, которыми оперирует гуманизм, – категории христианские по своему происхождению. Это понятия о свободе, разуме, бессмертии и власти над природой. Французский богослов считал, что именно эти дары открывают человеку его великое предназначение, заставляют заглянуть в глубь себя, увидеть там божью искру. Судьба человека – в его же руках: он может развить свой дар, а может отвернуться от него.

Церковь начинала свою историю с превознесения человека, его способностей и величия. Однако затем человек увидел в Боге завистливого противника, который посягает на его достоинство. Де Любак считает эту ситуацию драматической, ведь раньше источник своего достоинства человек находил именно в Боге. Но постепенно христианство из гарантии свободы превратилось в идеологию ограничения.

Гуманизм с его постулатом "человек – мера всех вещей" не учел того, что человек не создавал эти вещи, и, следовательно, не может быть их адекватным мерилом. Устранение Бога стало устранением препятствия на пути к свободе, к власти над самим собой. "Трагическое недоразумение" – именно так де Любак описывает сложившуюся ситуацию.

Де Любак не строит иллюзий: на Церкви и христианстве в целом во многом лежит ответственность за их нынешнее состояние. Так, например, богохульство Ницше – закономерная реакция на обнищание Церкви в духовном смысле. Уверенное отрицание Бога Марксом, в свою очередь, – ответ на замкнутость Церкви.

Маркс писал о том, что историю творят обычные люди, а не Бог, не Церковь, не духовенство. Смысл истории – не в спасении душ, а в освобождении от ложных идей, в том числе и от "опиума христианства". Маркс возвращает человеку его мощь, делает его творцом истории, которую тот творит при помощи... производства!

"Производство во имя чего?" – задает вопрос де Любак. Ради самого производства? Тогда получается, что человек – раб производства, раб собственного "величия"?! "Вера в себя" оборачивается трагедией, в результате которой человек становится придатком бесчеловечного механизма. Получается, что ради восстановления божественности человека Маркс лишил человека человечности. Фантастический парадокс! Марксистский рай обернулся христианским адом!

Бог Ницше не абстрактен, он удивительно психологичен. Он настолько приближен к человеку, что предстает его отражением. Человек осознает свою силу и мощь, но приписывает их Богу, потому что не верит в себя. Христианство для Ницше – это болезнь, слабость человека, унижающая его, побуждающая разочароваться в самом себе. Человек должен стремиться к тому, чтобы стать сверхчеловеком, для которого сами категории "Бог" и "человек" окажутся реликтами, мертвым прошлым.

Де Любак полагал, что идеи Ницше, заворожившие многих, обернулись крахом человечности. Человек сознательно "убил" Бога, но вместе с тем убил и себя, превратился в нигилиста. Человек стал частью толпы, лишился внутреннего содержания, а ведь Бог как раз и был этим содержанием! Сегодня "сверхчеловек" Ницше представляет собой жалкое зрелище – его трагедия состоит в том, что в порыве гордыни он добровольно променял все свои достоинства на ничто.

Путь "атеистического гуманизма", писал де Любак, ведет человека к общественному и духовному рабству. Человек насильственно удаляется от источника духовности, теряя при этом всякие ориентиры для развития. Отрекаясь от Бога, гуманисты отреклись и от человека.

Атеистический гуманизм Маркса и Ницше – это "незрячий гуманизм", уверенный в том, что человек способен "устроиться" в этом мире без Бога. Но при этом, отмечает де Любак, в ходе этого приспособления он должен вести постоянную борьбу против самого себя, а также против других людей. Подобный самодовлеющий гуманизм в своем основании направлен не против Бога, а против людей. Общество без Бога видит в человеке лишь предмет, набор навыков для производства, элемент позитивной системы.

Подобный образ человека похож на ницшеанского сверхчеловека, которому чужды страхи обычного человека. Но страх чужд безбожному человеку не оттого, что он превзошел его, а оттого, что он не может чувствовать его, как не может чувствовать любовь, радость, печаль. Человек безбожный деградирует до недочеловека, все существование которого направлено на приспособление к окружающей среде. Как следствие игнорируются вопросы морали.

Вера дает человеку знание о высшем начале, о превосходящей его способности и воображение силе. Де Любак отмечает, что христианство, таким образом, внушает нам некую тревогу, вызывая в нас чувство ожидания, заставляет нас вновь и вновь переосмысливать жизненные ситуации. Все наши измышления, грезы, утопические построения оказываются под ударом несоизмеримо превосходящих сил, контроля над которыми человек не имеет.

Замкнувшийся в себе мир убивает для себя это высшее начало, отторгает Бога. При этом он создает иллюзию совершенства и органичности, которая на деле порабощает человека, закрывая от него горизонт иного бытия.

Вместе с тем, отмечает де Любак, мир, против которого борются атеистические гуманисты, не заслуживает того, чтобы называться христианским. Так же и Бог, против которого они борются, на деле оказывается лишь карикатурой, искаженной абстракцией христианского Бога.

Однако это не должно успокаивать современного христианина. Ведь истинный христианин, находясь во времени, знает при этом, что его подлинное место в вечности. Именно поэтому настоящий христианин не ищет для себя успокоения и покоя в мире земном.

Драма современного мира заключается в постоянном отрицании Бога, которое воспринимается сейчас как нечто само собой разумеющееся. Постоянное утверждение о смерти Бога ставит перед Церковью вопрос о живом Боге. Смогут ли христиане вернуться к живому Богу, который создал человека по своему образу и подобию? Что придет на смену эпохе неверия и "разложения человека"? Ответы на эти вопросы Анри де Любак призывает искать внутри нас самих religare.ru

Битник от православия

Публикация дневников протоиерея Александра Шмемана (1921–1983), видного богослова, литургиста и одного из "отцов-основателей" Американской Православной Церкви, стала заметным событием в культурном пространстве России. О книге много говорят, небольшой тираж активно раскупается, и, по слухам, уже готовится переиздание.

Книга действительно производит эффект распахнувшегося окна в душном помещении. С первой же страницы как будто поток свежего воздуха врывается в сознание. Наконец-то кто-то говорит о самых насущных проблемах, волнующих пока еще многих.

И кто говорит? Человек высокой культуры, русский француз, русский американец, православный священник, битник. Битник? Да, именно так лучше всего толкуется французское слово flaneur, которым называет себя отец Александр в последние годы своей жизни. "По природе своей je suis un flaneur (я фланёр, праздношатаюшийся). Не "мечтатель", а именно flaneur. Мечтатель "не замечает" окружающего его мира, он живет в своей "мечте". Но у меня никакой мечты нет, она мне не нужна. Напротив, я все замечаю: дома, окна, оттенок света, луч, падающий на крышу. Flaneur – это тот, кто сильнее всего ощущает le temps immobile" (по-французски "неподвижное время", т.е. вечность сквозь время)... опыт "абсолютной радости", "радости ни о чем, радости оттуда" централен для человека. Он становится "самой глубиной души и потом определяет ход, направление мысли, отношение к жизни и т.д.". Радость – это главный критерий истинной религии. "Начало "ложной религии" – неумение радоваться, вернее, отказ от радости. Между тем радость так абсолютно важна, что она есть несомненный плод ощущения Божьего присутствия. Нельзя знать, что Бог есть, и не радоваться".

"Настоящая вера есть всегда возврат к простоте – радостной, целостной и освобождающей"... http://www.zip.org.ua/spiritual/Christ/shm3.htm

Без креста
Атеизм как антидот от фундаментализма

Стороннего наблюдателя, скажем, европейского или (как очень особый случай, российского) может изумить тот неистовый накал, с каким в сегодняшней Америке обсуждают проблему абортов. Этот сюжет стал ключевым для любого кандидата на президентский пост. В страстную полемику вовлечены представители всех конфессий, политических партий и социальных слоев страны. Сторонний наблюдатель недоумевает: неужели проблемы социального неравенства, войн, неоколониализма, расового неравенства, экологического неблагополучия и проч. являются менее важными, чем вопрос об абортах. Иной раз в голову приходит мысль конспирологической природы: страсти по аборту разжигаются умышленно теми, кто не желает, чтобы общество говорило о других, более насущных проблемах. Однако более информированные в американских делах люди могут возразить, что религиозное сознание сегодняшних американцев сравнимо с сознанием европейцев XIX в., что многие из них не могут мыслить человеческое общежитие, не прибегая к употреблению важнейшего для них термина "бог".

Так вот в этой стране, увлеченной острыми религиозными дискуссиями, где за пределами университетских аудиторий любое признание в атеизме покажется по меньшей мере малоуместным, ведущая национальная газета New York Times публикует очень знаменательную статью известного британского левого интеллектуала со словенскими корнями Славоя Жижека. Публикация примечательна как раз тем, что в культурной атмосфере, в которой ощущается неустранимое присутствие религиозной одухотворенности, ведущее американское ежедневное издание рискнуло предложить своим читателям своего рода оду традиции доброго европейского атеизма. К подобным фактам следует внимательно присматриваться, поскольку, как правило, они служат признаками приближающегося поворота идеологического мейнстрима к ломке фундаментальных оснований сознания и идентичности нации. Обращение к наследию европейского атеизма было отчасти прогнозируемо, поскольку дискуссии последнего времени о столкновении цивилизаций, об актуализации религиозной идентичности, о хиджабах и карикатурах, мультикультурализме и проч. должны были с неизбежностью вновь ввести в обращение на рынок идей призыв к реанимации атеистической традиции как антидота от фундаментализма и фанатизма.

"Режимы истины"

Веками нам твердили, пишет Жижек, что без религии мы превращаемся в эгоистических животных, лишенных высоких целей и идеалов, борющихся лишь за собственное выживание. Сегодня, когда религия превращается в неистощимый источник религиозных войн, терроризма и иных форм смертельного насилия, заверения в том, что христианские, мусульманские или индусские фундаменталисты лишь злоупотребляют или искажают изначальное благородство и человечность духовного послания, звучат в особенности бессодержательно.

Жижек сомневается, что сегодня можно безусловно принять известный тезис Достоевского, критически нацеленный на безбожный нигилизм: "Если бога нет, значит все позволено". Как раз наоборот, утверждает он: современный терроризм опирается в своих действиях на тезис: если Бог существует, то позволено все, в том числе и массовое убийство тысяч случайных прохожих. По крайней мере, "истинная вера" позволяет это тем, кто действует напрямую во имя и от имени Бога, поскольку прямой доступ к Богу оправдывает нарушение любых человеческих норм, ограничений и соображений. Для Жижека сегодня религиозные фундаменталисты ничем не отличаются от коммунистов сталинской чеканки, которым было позволено все, поскольку они понимали себя прямым инструментом исторической необходимости прогресса к коммунизму.

Фундаменталисты вершат свои "добрые дела", рассчитывая на спасение. Атеисты, как считает Жижек, делают свое добро, не рассчитывая на вознаграждение, бескорыстно, просто потому, что считают такие поступки правильными и справедливыми. Жить морально – значит поступать без оглядки на волю более могущественного существа и не рассчитывая добиться его расположения. Нравственный поступок сам по себе является вознаграждением.

Жижек напоминает о дебатах двухлетней давности, когда европейцы спорили, должен или не должен конституционный договор ЕС упомянуть христианство как ключевой элемент европейского культурного наследия. Не принимая позицию какой-либо из сторон, он выдвигает другую провокационную альтернативу: может быть как более ценное европейское наследие следовало упомянуть именно атеизм. Ведь уникальность Европы в том и состоит, что она является первой и единственной цивилизацией, где атеизм стал полностью легитимным выбором, а не препятствием. Атеизм, утверждает Жижек, способствовал созданию безопасного публичного пространства для самих верующих, а сегодня стал единственной политической силой, которая не делает из них граждан второго сорта, к какой бы конфессии они не принадлежали. Только атеистическая культура предлагает верующим пространство свободы выражения их религиозной идентичности. Если продолжить мысль Жижека, то можно заключить, что в нынешнем публичном пространстве христианин и мусульманин воспринимают друг друга как большего врага, чем безбожник-атеист.

Недавний скандал вокруг карикатур на пророка Мухаммеда и другие символы веры ислама, по мнению Жижека, показал, что именно христианские либералы во имя ценностей так называемой свободы слова спровоцировали недовольство в исламском мире. У современного атеиста нет никакой нужды в подобного рода провокациях и кощунствах. Он стоит перед другой важной и практической для него дилеммой: следует ли относиться критически к верованиям других, осуществляя над ними своего рода надзор и попечительство, либо же надо признать относительность разных "режимов истины", отвергая всякую насильственную попытку навязать единственно верную истину. Вероятно, когда Жижек говорит о первой альтернативе, он имеет в виду отношение к верующим со стороны технократических элит современной секулярной Европы. Эти элиты, формировавшиеся в борьбе с церковной властью за господство в публичном политическом пространстве, сегодня являют пример режимов светского патроната, который трактует различные конфессиональные миры и группы верующих изначально как массы не очень образованных и не совсем зрелых людей. Светский элитизм, который особенно ярко проявляется в политике правящих слоев современной Франции, не та альтернатива, которую следует отстаивать. Жижек полагает, что, настаивая на сосуществовании разных "режимов истины", следует относиться к представителям всех конфессий как к людям зрелым и серьезным, ответственно относящимся к своим верованиям.

Скорости истории

Можно с уверенностью сказать, что за появлением статьи Славоя Жижека скрывается попытка американского интеллектуального и политического истеблишмента найти новую формулу, оправдывающую порядок мирного сосуществования разнообразных конфессий. Европейские религиозные войны в свое время привели к тому, что политика сделала себя более или менее нейтральным пространством, безразличным к религиозным различиям. За реанимацию такого стремления выступает Жижек, однако организацию нейтрального пространства он предлагает проводить под эгидой атеизма. Тем самым он автоматически придает атеистической традиции статус привилегированной и политически наиболее приемлемой. Его посыл фактически совпадает с извечным стремлением политических элит превратить веру и церковь в инструмент.

Кроме того, Жижек неправомерно смешивает атеизм и светский характер современной культуры и политики. Секулярный характер европейской культуры оказался возможным не потому, что европейцы в основной своей массе стали атеистами. Многие из них, помимо традиционных монотеистических верований, исповедуют сегодня самые разнообразные исповедания, которые можно было бы назвать и сектантскими, и неоязыческими. Дело в другом. Сами религиозные воззрения стали делом частным и в значительной степени утратили влияние на коллективные, в особенности политические, идентичности. Еще меньший смысл религиозная вера имеет для экономических практик.

Однако в этом движении к светскости общей политической культуры есть один негативный момент. Европейцы перестали понимать, насколько важной для некоторых сообществ может быть религия, которая продолжает играть важнейшую структурирующую и организующую роль. Остальной, неевропейский мир живет традиционными локальными ценностями, которые сегодня разрушаются процессами урбанизации, коммерциализации, потребительской культурой, новыми технологиями и либеральными идеологическими интервенциями. Все эти процессы воспринимаются вестернизируемыми культурами как угроза привычному культурному и экономическому укладу. Европейцы часто забывают, насколько проникновение новых поведенческих и мыслительных моделей может быть разрушительным для традиционных культур, местных социальных связей: внутри семьи, в отношениях мужчин и женщин или поколений. Эти миры живут на иных исторических скоростях.  religare.ru

Атеистическая вера
Атеист религиозен, хотя объект его религиозного поклонения вроде бы не существует

Атеизм, атеисты – это та среда, которую, как ни парадоксально, церковная миссия практически не затрагивает. Кипучая энергия миссии направлена в первую очередь на тех, кто в силу каких-то обстоятельств не был просвещен светом веры либо уклонился "с правой стези" в некое суемудрие, не полезное, с точки зрения миссионера, для дела спасения души. Руководствуясь известной максимой "Бог поругаем не бывает", христианское теистское сознание отмахивается от атеизма как от чего-то нечистого, грязного, существующего вынужденно, пытается игнорировать его, не вдаваясь в суть явления, мусульманское – объявляет джихад.

Атеисты, однако, в силу свойственной безбожию латентной (а зачастую и явной – вспомним 30-е гг. прошлого столетия) агрессии сами подталкивают верующих к полемике, радуясь неизбежно возникающим коллизиям, даже независимо от того, к каким результатам они приводят. В ходе разнообразных споров и конфликтов христианским, и в частности православным, полемистам все же пришлось отвечать на вопрос: что же такое атеизм? Спектр ответов оказался не то чтобы очень широким. В целом их можно сформулировать следующим образом:

Атеизм – глобальная стратегическая разработка, вызревшая в недрах масонских лож для подрыва христианства и проповеди революционных идей.

Атеизм – религия, адепты которой на самом деле куда более грозные фундаменталисты, чем, например, ваххабиты.

Атеизм – мировоззрение, включающее в себя научные, моральные и социальные основания для отрицания существования Бога, если угодно – философия жизни без Бога.

Все три точки зрения небезосновательны, хотя комментировать первую необходимости, наверное, нет. На самом деле атеист не только и не просто философ, атеист еще и религиозен, хотя объект его религиозного поклонения вроде бы не существует, и в своей религиозности способен заходить весьма далеко. Он верит, что Бога нет – именно верит, ибо чье-либо небытие не может быть ни предметом знания, ни предметом опыта. И более того, если традиционно верующий человек может приводить в защиту своих взглядов какие-то аргументы или ссылаться на личный опыт, то атеист не сможет привести никаких позитивных доводов в обоснование своей позиции. Не существует, например, "онтологического доказательства небытия Божия". Теист верит, основываясь на определенных свидетельствах, атеист – без всяких свидетельств, более того, верит в утверждение, в пользу которого в принципе, в силу самой его природы нельзя привести никаких свидетельств. Возможно, именно в силу этого атеистические постулаты часто изобилуют предвзятостью, цинизмом (вспомним легендарное нелепое: Гагарин был в космосе, но Бога не видел – значит, Его нет). Сами же адепты атеизма чем-то напоминают членов тоталитарных сект: бытие Божие – это не та гипотеза, в которой они не нуждаются, это та гипотеза, которая им категорически запрещена.

Верующий, принадлежащий, например, к какой-либо традиционной христианской деноминации, свободен признавать или не признавать историчность евангельских чудес, атеист же вынужден догматически утверждать, что "этого не может быть, потому что не может быть никогда". Для атеиста является чем-то в высшей степени неприличным допустить, хотя бы в качестве одной из возможных версий, сверхъестественное вмешательство. Возникает, таким образом, замкнутый круг: сначала постулируется, что любые свидетельства в пользу сверхъестественного заведомо ненаучны, а потом говорится, что науке до сих пор не удалось и никогда не удастся обнаружить убедительных свидетельств существования сверхъестественного. В то же время, с точки зрения верующего, представляется очевидным существование ценностей и реальностей, постичь которые с помощью научного метода никогда не удастся. Такие феномены, как мышление, нравственность или даже простая человеческая речь, необъяснимы в рамках последовательно натуралистической картины мира.

Манифест атеизма, размещенный на одноименном сайте [atheism.ru], изобилует набившим оскомину набором имен и терминов: чистый разум, принципы светского гуманизма, первостепенное значение человека, человеческой личности и человеческого существа и т.д. ...Пожалуй, единственное позитивное, что отличает атеизм, – свободомыслие. Но свободомыслие – необходимый этап на пути к зрелой, осознанной вере. religare.ru

Станет ли 21-й век религиозным

В современном мире существуют разные тенденции в отношении к религии. С одной стороны, судя по результатам опроса, проведенного осенью 2005 года, 59% французов считают, что религия – дело слишком обременительное... "Заново родившийся" ("born-again") христианин Джордж Буш постоянно поминает имя Господне. ...Считается, что Тони Блэр, называющий себя верующим, принял католичество под влиянием своей супруги. Православие вновь обрело свое место на руинах Империи безбожников. Буддизм завоевывает позиции на Западе. Более миллиарда верующих исповедуют ислам... Все это, отмечает Le Mond, было бы прекрасно и оставалось бы исключительно делом совести каждого, если бы в результате межрелигиозных столкновений так часто не проливалась человеческая кровь. ...Хотя Христос и ответил Пилату, что царство его не от мира сего, папы сохраняли мирскую власть вплоть до подписания Пием XI и Муссолини в 1929 году Латеранских соглашений. Хотя Он и велел апостолу Петру вложить в ножны меч, которым тот хотел защитить его от пришедших за ним стражей, на протяжении столетий эти слова, мягко говоря, интерпретировались по-разному. ...Еще не остыли угли жестоких войн, раздиравших в конце прошлого века югославские нации. Мотивация поведения православных сербов, католиков-хорватов и боснийских мусульман была настолько же религиозной, насколько и национальной, хотя в данном случае – так же, как в Ливане, Северной Ирландии или Чечне – конфессиональная принадлежность выступала и выступает в большей степени как признак идентичности, чем как метафизический фактор. ...После затяжной и изнурительной холодной войны Восток и Запад – несмотря на глубокие мировоззренческие различия – в конце концов договорились о минимальных условиях сосуществования. Можем ли мы ожидать того же от великих монотеистических религий, между которыми так много общего? – задает вопрос автор публикации в Le Mond, Этого требует глобализация, поскольку она делает абсолютно невозможным то, о чем мечтают исламисты-экстремисты – полную закрытость дар аль-ислам (мусульманской земли) для тех, кого они называют "иудеями и крестоносцами".

Ухудшение имиджа Запада

Впрочем, грандиозные миграционные потоки современной эпохи привели к известному взаимопроникновению, что снизило значение религиозной практики. Десятки миллионов людей называют себя верующими, но религия при этом не становится для них повседневной практикой, не усматривая здесь никакого противоречия. Об этом свидетельствует и стремительное падение рождаемости в латиноязычных странах, и рост числа католиков, разделяющих столь близкий сердцу протестантов принцип свободы совести. Кто-то скажет, что среди мусульман интегристов гораздо больше. Но они далеко не составляют большинства в своей диаспоре: достаточно вспомнить о том, как было урегулировано – если можно так сказать – "дело о платке". Как и многие христиане, многие мусульмане не очень строго относятся к велениям Писания, например, к запрету на употребление алкоголя. Так обстоит дело даже в высших слоях общества, и даже в странах Залива... Типично империалистическое поведение Великобритании и Франции в регионе в период между двумя мировыми войнами, создание Израиля, алжирская война, а также эмансипация нравов, которая шокирует многих последователей Пророка – все это привело к ухудшению имиджа западных стран.

Трагический опыт Ирака убедительно доказывает: с расколами и проявлениями ненависти нельзя покончить красивыми речами, а тем более применением силы: для этого нужны открытость духа, стремление понять другого, что-то дать ему. В той мере, в какой все религии, начиная с иудаизма, предостерегают людей против поклонения золотому тельцу, они могут этому способствовать... newsru.com/

Декларация о правах и достоинстве человека X Всемирного Русского Народного Собора

Сознавая, что мир переживает переломный момент истории, стоит перед угрозой конфликта цивилизаций, по-разному понимающих человека и его предназначение, – Всемирный Русский Народный Собор от имени самобытной русской цивилизации принимает настоящую декларацию.

Человек как образ Божий имеет особую ценность, которая не может быть отнята. Она должна уважаться каждым из нас, обществом и государством. Совершая добро, личность приобретает достоинство. Таким образом, мы различаем ценность и достоинство личности. Ценность – это то, что дано, достоинство – это то, что приобретается.

Вечный нравственный закон имеет в душе человека твердую основу, не зависящую от культуры, национальности, жизненных обстоятельств. Эта основа заложена Творцом в человеческую природу и проявляется в совести. Однако голос совести может быть заглушен грехом. Именно поэтому различению добра и зла призвана содействовать религиозная традиция, имеющая своим Первоисточником Бога.

Мы различаем две свободы: внутреннюю свободу от зла и свободу нравственного выбора. Свобода от зла является самоценной. Свобода же выбора приобретает ценность, а личность – достоинство, когда человек выбирает добро. Наоборот, свобода выбора ведет к саморазрушению и наносит урон достоинству человека, когда тот избирает зло.

Права человека имеют основанием ценность личности и должны быть направлены на реализацию ее достоинства. Именно поэтому содержание прав человека не может не быть связано с нравственностью. Отрыв этих прав от нравственности означает их профанацию, ибо безнравственного достоинства не бывает.

Мы – за право на жизнь и против "права" на смерть, за право на созидание и против "права" на разрушение. Мы признаем права и свободы человека в той мере, в какой они помогают восхождению личности к добру, охраняют ее от внутреннего и внешнего зла, позволяют ей положительно реализоваться в обществе. В этом свете нами уважаются не только гражданские, политические права и свободы, но также социальные, экономические и культурные права.

Права и свободы неразрывно связаны с обязанностями и ответственностью человека. Личность, реализуя свои интересы, призвана соотносить их с интересами ближнего, семьи, местной общины, народа, всего человечества.

Существуют ценности, которые стоят не ниже прав человека. Это такие ценности как вера, нравственность, святыни, Отечество. Когда эти ценности и реализация прав человека вступают в противоречие, общество, государство и закон должны гармонично сочетать то и другое. Нельзя допускать ситуаций, при которых осуществление прав человека подавляло бы веру и нравственную традицию, приводило бы к оскорблению религиозных и национальных чувств, почитаемых святынь, угрожало бы существованию Отечества. Опасным видится и "изобретение" таких "прав", которые узаконивают поведение, осуждаемое традиционной моралью и всеми историческими религиями.

Мы отвергаем политику двойных стандартов в области прав человека, а также попытки использовать эти права для продвижения политических, идеологических, военных и экономических интересов, для навязывания определенного государственного и общественного строя.

Мы готовы к сотрудничеству с государством и со всеми благонамеренными силами в деле обеспечения прав человека. Особыми областями такого сотрудничества должны стать сохранение прав наций и этнических групп на их религию, язык и культуру, отстаивание свободы вероисповедания и права верующих на свой образ жизни, противостояние преступлениям на национальной и религиозной почве, защита личности от произвола властей и работодателей, попечение о правах военнослужащих, охрана прав ребенка, забота о людях, находящихся в местах заключения и социальных учреждениях, защита жертв деструктивных сект, недопущение тотального контроля над частной жизнью и убеждениями человека, противодействие вовлечению людей в преступность, коррупцию, работорговлю, проституцию, наркоманию, игроманию.

Мы стремимся к диалогу с людьми разных вер и взглядов по вопросам прав человека и их места в иерархии ценностей. Сегодня такой диалог, как ничто другое, поможет избежать конфликта цивилизаций, достичь мирного сочетания на планете различных мировоззрений, культур, правовых и политических систем. От того, насколько людям удастся решить эту задачу, зависит их будущее. religare.ru/

25.03

Люби Бога и делай что хочешь

Давным-давно, один великий христианский святой сказал: "Люби Бога – и делай, что хочешь". Правда, нам почему-то ближе вторая часть этой фразы. Бога-то мы, само собой, любим, а значит, как пишет апостол Павел, "все мне позволительно". "Но не все полезно", – добавляет он. Но это как-то забывается. Ну, что плохого, если мы – чуть-чуть! – переориентируем свое внимание с Христа на ... Нет-нет, не на преступления и пороки... А – на благотворительность, образование, борьбу с нищетой или решение демографической проблемы... На выпуск православного журнала, наконец. Но если в плотном потоке своих добрых дел мы не будем время от времени останавливаться и спрашивать себя "зачем?", из нашей жизни – незаметно, но неизбежно – начнет исчезать уже не что-то главное, а Кто-то главный. Да, нам ничто и никто не может помешать быть христианами. Если мы искренне стремимся к Христу. Если мы – везде и во всем – ищем Его любви. Но... В области физики полимеров есть понятие "хрупкие объекты". Это такие материалы, свойства которых могут существенно изменяться в результате даже слабых воздействий. Так и наше христианство может легко и незаметно превратиться в то, что английский писатель Клайв Льюис назвал "христианством и": христианство и политика, христианство и бизнес, христианство и журналистика... В общем, "христианство и я", точнее, "я и христианство". Как этого избежать? Наверное, только так: "Люби Бога, и делай, что хочешь"... religare.ru

Автор "Кода да Винчи" признался в заимствованиях http://www.zip.org.ua/

Булгаков безбожник?

Михаил Афанасьевич Булгаков, безусловно, был религиозно образованным человеком. Он окончил Первую киевскую гимназию, где изучал Закон Божий и историю Ветхого и Нового Заветов. Его отец был доцентом, а в конце жизни и профессором Киевской духовной академии. Но спустя три года после смерти отца, в 1910 г., по достижении совершеннолетия он навсегда снял свой нательный крестик. Булгаков осознанно отказался от Бога. religare.ru

"Мастер и Маргарита" - критика

Теория Дарвина и наука

Второе. Мы бы хотели, чтобы студенты и школьники представляли себе многовариантность современного научного мира. Академики, подписавшие данное письмо, утверждают, что эволюционистская теория признана научным сообществом как единственное разумное объяснение. Я рад увидеть, что эти академики разделяют ту точку зрения, согласно которой критерием истины в современной науке считается принятие той или иной теории мировым сообществом ученых. Однако именно этому критерию дарвинистская теория эволюции не соответствует. Есть недарвинистские и даже религиозные эволюционистские теории-достаточно вспомнить Тейяра де Шардена, А. Любищева, теорию номогенеза академика Л. Берга. И каждый год в рамках Рождественских чтений мы встречаем десятки современных действующих ученых, которые иначе видят происхождение и развитие живого мира, нежели авторы дарвинистских учебников. Наконец, хотелось подчеркнуть, что позиция православного богословия не совпадает с позицией американских баптистских креационистов. В традиции русского академического богословия еще с XIX века-признавать за миром живого способность к самоорганизации и развитию, и поэтому мы можем включить эволюционистское видение как часть в нашу общую мировоззренческую картину. Мы не хотим отрицать и противоборствовать. Мы просто хотим, чтобы гипотезы оставались гипотезами, а естествознание и философия не подменяли друг друга. Думаю, что, если дети узнают о глубине дискуссий, которые ведутся даже в мире биологии, это пробудит их интерес к тому, чтобы поступать в серьезные научные образовательные центры. А если ребенку сказать, что в такой-то дискуссии поставлена точка, – это будет плохим приглашением. Именно в этом случае ищущий ум подростка отвернется от сциентистских догм и обратится к тем людям, которые сохранили способность задавать вопросы. religare.ru

Эволюция и/или креационизм

Понятие эволюции хорошо знакомо со школы (лат. "еvolvo" – развивать, развертывать). Оно означает исторически направленное и необратимое развитие природы. Среди ученых-эволюционистов также ведутся дискуссии о движущих силах, механизмах, причинах эволюции. Однако, безусловно, феномен эволюции может быть признан твердо установленным научным фактом. А что же такое креационизм, да еще с устоявшимся определением "научный"? Латинское слово "creatio" означает созидание. Креационизм определяют как систему представлений о том, что мир был сотворен Богом лично, сразу, в едином вневременном акте и с тех пор не претерпевал никаких изменений. ...Богословским фундаментом для подобных взглядов служит буквальное понимание текста Шестоднева – первой главы Книги Бытия. Креационисты отвергают любые попытки его символического толкования, как, например, у отцов Церкви антиохийской или каппадокийской богословских школ, а также у современных экзегетов. ...По сути, под антуражем православия нас хотят вернуть к магическому миропониманию. ...Осмелюсь утверждать, что креационизм – это прямой и короткий путь к атеизму, к безбожному миросозерцанию. Он так искажает религиозные и научные истины, что нормальный, более или менее грамотный человек, вкусивший этот ядовитый плод, не просто теряет ориентиры, но утрачивает доверие к религии. Это быстрый и простой способ оклеветать Библию и превратить христианство в посмешище. Можно ли непротиворечиво соединить данные эволюционной биологии и христианского учения о творении мира Богом? Не сомневаюсь, что такой синтез не просто возможен, но и необходим. Сошлюсь на мнение богослова ХХ столетия, профессора протоиерея Василия Зеньковского. В работе "Апологетика" (Париж, 1957) он писал: "Эволюция была и есть в природе, но она в разных ступенях своих нуждалась в воздействии Творца". Аналогичное понимание эволюционной идеи можно найти во многих работах современных богословов и ученых-христиан. Это свидетельствует о том, что идея эволюции, понимаемая верущими людьми как механизм развертывания Божьего замысла в мире, вовсе не чужда христианскому сознанию, а ее осмысление с позиций естественнонаучной апологетики представляет собой важную и даже необходимую задачу современного богословия. Попытка креационизма внедриться в российское образование не может не тревожить. Учитель, как врач, должен руководствоваться принципом "не навреди", сознавая свою ответственность перед Богом за каждого врученного ему ребенка. Поэтому педагог, преподающий детям "научный" креационизм под видом биологии, совершает педагогическое преступление. Если преподаватель не видит бессчетного количества грубейших ошибок, некомпетентности, которые переходят всякую меру в креационистской литературе, то он просто не имеет права идти на урок. Поскольку в подобном случае путь к Истине превращается в познавательный тупик. Галина Леонидовна Муравник – биолог-генетик religare.ru

Блеск и нищета православного консерватизма

...В 90-е годы прошлого, XX столетия, на христиан, которые стояли за творческое обновление традиции, за миссионерскую открытость Церкви, прочно наклеили ярлык "либерал" и "неообновленец". Именно необходимостью борьбы с "волками в овечьей шкуре" ревнители объясняли резкие высказывания против ...Примечательно, что в число "еретиков" и "либералов" был записан и покойный протопресвитер Александр Шмеман – духовный авторитет "модернистов". ...О. Александр немало размышлял об инфляции сакрального в современном мире. По его мнению, причины ее в том, что люди перестали верить "в гибель, и притом в вечную гибель, в ее не только возможность, а и неизбежность и потому – в спасение. Серьезность религии была, прежде всего, в серьезности выбора, ощущавшегося человеком самоочевидным: между гибелью и спасением. Говорят: хорошо, что исчезла религия страха. Как будто это только психология, каприз, а не основное – основной опыт жизни, смотрящийся в смерть... Дешевка современного понимания религии как духовного ширпотреба... Убрали дьявола, потом ад, потом грех – и вот ничего не осталось, кроме этого ширпотреба: либо очевидного жульничества, либо расплывчатого гуманизма. Однако страха, даже религиозного страха, в мире гораздо больше, чем раньше, только это совсем не страх Божий". Утрату "серьезности" Шмеман связывал не только со всеобщей апостасией (отпадением от веры), но и с редукцией самого христианства, превратившегося из благовествования иной, новой жизни в одну из религий, к тому же религию мрачную и закрытую. "Тем, кому дан дар жизни – и это значит: "религиозное" ее ощущение, гораздо меньше нужна "религия", которая почти всегда от недостатка, а не от переизбытка, от страха перед жизнью, а не от благодарности за нее. И эта безрадостная, безжизненная религия отталкивает. Отталкивает, прежде всего, потому, что обращена к жизни осуждением и злобой. "Всегда радуйтесь, за все благодарите": это разве звучит в нашем измученном собственной историей христианстве?", – пишет о. Александр. Он мучительно ищет выход: для себя, для православия. И вот, где-то за полтора года до смерти в его дневнике появляется запись, смысл которой сводится примерно к следующему. Если богословие, церковность, духовность не вернутся к подлинному эсхатологизму, то Церковь ждет духовное гетто. Возвращение же это начинается "с подлинного разумения Евхаристии – таинства Церкви, таинства новой твари, таинства Царства Божьего". ...Литургическое возрождение коснулось и России. В Москве появился приход с миссионерской направленностью – приход о. Георгия Кочеткова, где Писание читалось на русском языке, верующие вместе пели, а после службы собирались на особые трапезы – агапы. Приход этот, как и некоторые другие приходы "кочетковцев" был разрушен в середине 90-х, и на его месте воцарилось, как бы помягче сказать, благостная тишина, разительно напоминающая кладбищенскую. Интересно, что в уничтожении миссионерского прихода самое активное участие принимал Сретенский монастырь, претендующий на роль авангарда православного консерватизма. Можно спорить, насколько конструктивно "сретенцы" действуют на идеологическом поле. Но в метафизическом смысле Сретенская обитель профанирует саму идею консерватизма, поскольку стоит на слезинке ребенка. Ну, в самом деле, разве могут здоровые консерваторы выгнать на улицу православный лицей "Ключ", Огласительное училище, запросто разрушить с таким трудом налаженную жизнь. И все это делать под лозунгом борьбы с "жидовствующими"... Главное – в том, что "кочетковцы", несмотря на гонения, сохранили миссионерский потенциал. И продолжают приводить в церковную ограду наших разуверившихся во всем соотечественников. Они – та питательная почва, где может развиться здоровый консерватизм. ...Еще одни "либералы", с которыми отчаянно воевали ревнители в 90-е годы – прихожане о. Александра Борисова и о. Владимира Лапшина, т.н. "меневцы"... http://www.religare.ru

Секретные партийные архивы:

"Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно" - Ленин

...Много лет я переписываюсь с иеромонахом святой обители, расположенной в Калужской области, Пантелеймоном. В первое мое посещение монастыря он еще был послушником, мыл посуду на кухне. Раскрылся не сразу: врач из большого сибирского города, кандидат медицинских наук. "А зачем же посуду мыть?" – удивился тогда я. – "Такое определили послушание. Выдержал. Через год разрешили врачевать в лазарете. О прошлой своей жизни не хочу вспоминать. Для моих бывших коллег я умер. Узнают – начнутся пересуды, захотят разузнать". ...иеромонах Пантелеймон удивил меня избранной им стезей: он, наверное, единственный в своем роде, кто занимается, на первый взгляд, довольно узкой исторической тематикой – собирает сведения о российских священниках, бывших в мирской жизни врачами и лекарями... Но по порядку... От Пантелеймона пришло письмо, начинается оно так: "Досточтимый раб Божий... Не забудьте, скоро исполняется 20 лет, как стали открываться секретные архивы партийной диктатуры. Одним из первых я начал получать фотокопии документов с грифом "Сов.секретно" и "Строго секретно". Обнаружились самые первые черные истоки, с которых начиналась кровавая река..." ...Когда я отобрал фотокопии нужных документов, сложил их по времени (с провалами в десятки лет), вышла ясная, предельно сжатая и завершенная историческая конструкция. Фундаментом ее является архивное дело N 667/п. На каждой странице много всяких штемпелей, а самый крупный гласит: "Рассекречиванию не подлежит". Еще один:"Снятие копий запрещается, из здания не выносить". Слава Богу, вынесли. Читаем:

Строго секретно
Председателю ВЧК
тов. ДЗЕРЖИНСКОМУ Ф.Э.

УКАЗАНИЕ

В соответствии с решением В.Ц.И.К. и Сов. Нар. Комиссаров, необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно (кем-то подчеркнуто) и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады.

Председатель Сов. Нар. Комиссаров
Ульянов (Ленин) (подпись)

Документ подписан 1 мая 1919 г. Дзержинский донес содержание до сердца каждого руководителя ЧК на местах. Началось то, что нам уже известно, и не стоит повторяться. А 11 ноября 1939 г. (спохватились через 20 лет) секретарь ЦК И.Сталин препровождает Л.Берии подписанный документ: "По отношению к религии, служителям русской православной церкви и верующим, ЦК постановляет: 1) Признать нецелесообразной впредь практику органов НКВД СССР в части арестов служителей церкви, преследования верующих. 2) Указание тов. ЛЕНИНА В.И. от 1 мая 1919 г. за N 13666\2 "О борьбе с попами и религией", адресованное Пред.ВЧК тов. ДЗЕРЖИНСКОМУ Ф.Э., и все соответствующие инструкции ОГПУ-НКВД, касающиеся преследования служителей церкви и православноверующих, – ОТМЕНИТЬ (подчеркнуто). 3) НКВД СССР произвести ревизию всех осужденных и арестованных граждан по делам, связанным с богослужительной деятельностью. Освободить из-под стражи и заменить на наказание, не связанное с лишением свободы, осужденных граждан по указанным мотивам, если их деятельность не нанесла вреда советской власти. 4) Вопрос о судьбе верующих, принадлежащих к другим конфессиям, ЦК примет решение дополнительно".

Народный комиссар внутренних дел Берия отреагировал на указание Сталина оперативно, потребовалось всего полтора месяца, чтобы перетряхнуть всю людскую лагерную массу – около 1 млн. человек. Так родилась справка на имя Сталина: "Во исполнение решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1939 г. N 1697/ 13 из лагерей ГУЛАГ НКВД СССР освобождены 12 860 чел., из-под стражи освобождено 11 223 чел. Продолжают отбывать наказание более 50 тыс. чел. (подчеркнуто), деятельность которых, принесла существенный вред советской власти. Личные дела этих граждан будут пересматриваться (подчеркнуто заботливой рукой вождя), и предполагается освободить еще около 15 тыс. чел."

...Уже и Сталин сошел в могилу, но о зловещем распоряжении Ленина, возможно, знали лишь единицы. Ознакомился ли с ним Н.Хрущев, когда готовил доклад о культе личности Сталина на XX съезде партии? И только в сентябре 1980г. главный идеолог Кремля, "серый кардинал" М.Суслов все же решил поставить некую точку. Он обратился с докладной запиской к Л.Брежневу: "В архиве ЦК имеется собранное производство с указанием В.И. Ленина, датированным от 1 мая 1919 г. за N 13666/2... Принимая во внимание характер данного указания, продиктованного революционной необходимостью указанного периода истории СССР, а также обстоятельства, что смысл этого документа может стать объектом устремления интересов идеологических противников советской власти, полагал бы поставить вопрос о выделении указанного производства в "тринадцатый" фонд архива ЦК КПСС, изъять из архива КГБ соответствующие имеющиеся документы, которые необходимо объединить в архивное производство спец. фонда". Резолюция: "Согласен. Л.Брежнев. 7/IX-80 г."

Другими словами, пришло время заметать следы революционных злодеяний, еще глубже запереть за семью печатями компромат на вождя мирового пролетариата. Но, как видим, добрались и до "тринадцатого" фонда ЦК КПСС. Чья-то рука на штамде "Рассекречиванию не подлежит" поставила большой крест. Любая тайна становится явью, предупреждает Евангелие... http://www.religare.ru

Старцы и смысл чудес

Старец (или старица, если женщина) – это духовный учитель, руководитель, почитаемый за святость еще при жизни. Как правило, старцами становятся монахи. Явление это древнее, возникшее еще во времена раннего христианства. В России историки отмечают несколько периодов расцвета старчества. Так, в XIV веке оно было связано с деятельностью преподобного Сергия Радонежского, а в XV-III веке народ чтил преподобного Паисия Величковского. В XIX и начале XX века старчество процветало во многих церковных центрах. Самые знаменитые из них – Киево-Печерская лавра, Троице-Сергиева лавра, Оптина пустынь, Саровский и Валаамский монастыри. К старцам – преподобному Серафиму Саровскому и Амвросию Оптинскому – съезжались со всей страны.

– Старчество – это репутация, согласное мнение народа Божия о том или ином человеке. ...Но люди ищут старцев. Зачем? Вы думаете, старцам задают вопросы о духовной жизни? Ничего подобного. Ни о духовной жизни, ни о борьбе со страстями. Во много раз чаще спрашивают, продавать квартиру или не продавать, жениться или не жениться, а если жениться, то на ком, делать хирургическую операцию или не делать.

– Это плохо? – Плохо то, что в старцах начинают видеть оракулов и экстрасенсов. Это отход от христианской традиции. ...Крайне редко к старцам, настоящим, к таким, как отец Иоанн (Крестьянкин), приходят с вопросом – как мне победить зависть, злость... "Не желая меняться, мы хотим переложить ответственность за все, что с нами происходит, на пастыря. Такое бегство от свободы и ответственности выражается иногда в готовности выполнить все что угодно... Такое "послушание" – форма идолопоклонничества, когда через нарушение заповедей происходит измена Богу: старец почитается больше, чем Бог... Профессор Осипов рассказывает о том, как даже в сердце православия – в Троице-Сергиевой лавре лжестарец Киприан Цибульский сумел создать настоящую тоталитарную секту. Киприана лишили сана и выгнали из лавры. Но проблема остается. Профессор Осипов по просьбе "Известий" рассказал, как отличить настоящего старца от мошенника или впавшего в грех гордыни лжепастыря в рясе:

– Судить надо не по одному признаку, а лишь по их совокупности. Во-первых, старец, подавая пример христианской жизни, старается удалиться от суеты. Во-вторых, не требует беспрекословного подчинения. Это очень важный для нашего времени признак! В противном случае – это лжедуховник, лидер секты. ...Даже у великих святых было 1-2 послушника. В Оптиной пустыни у старца Варсонофия, к которому обращалось множество монахов, священников, мирян, был всего один послушник – Никон (Беляев). У аввы Дорофея (VI век) был один послушник. А у Серафима Саровского – ни одного! А у нас народ услышит, что такой-то – старец, и толпы собираются, требуют советов, а все общение со старцем – 3 минуты. Так не годится. ...Настоящий старец, даже если и обладает даром прозрения, не показывает его, скрывает, боясь тщеславия. Старец отличается от лжестарца смирением так же, как целомудренная девица от проститутки. ...Еще один признак – старцами становились после десятков лет безвестности, как, например, Серафим Саровский. Хотя старчество понятие не возрастное, думаю, что он должен иметь достаточный духовный опыт, который приобретается едва ли ранее 50 лет.

Старцы могут творить чудеса, хотя тщательно скрывают это. Профессор Осипов рассказывает, как на его глазах совершил чудо скончавшийся в 1963 году игумен Никон (Воробьев). Однажды он поставил к двери хорошо знакомого подростка очень маленького роста и измерил его. И затем стал это делать каждые несколько дней. Мальчик стал расти на глазах. За летние каникулы он так вырос – не менее 15 сантиметров! – и раздвинулся в плечах, что когда 1 сентября вошел в класс, то был встречен изумленными возгласами. Но отец Никон внезапно прекратил это делать. Мальчику же, естественно, хотелось еще подрасти, и он стал просить об этом, на что игумен ему сказал: "Хочешь быть выше Бога? ". Позднее выяснилось, что рост мальчика оказался почти равным изображению на Туринской плащанице.

Известно о чудесах Иоанна Кронштадтского. Так, однажды к нему после литургии подошел высокий черный человек, чтобы просить благословения. Но отец Иоанн резко отстранился от него и сказал: "Отойди от меня, по имени твоему и житье твое". Тогда это был еще никому не известный Григорий Распутин.

Но судить о святости человека по совершаемым им чудесам, по мнению профессора Осипова, нельзя. ...Не следует искать чудес – это может легко привести к язычеству. Чудо, когда оно от Бога, дает толчок к правильной духовной жизни. И напротив, лжечудо лишь распаляет воображение человека, создает кратковременный эффект пользы, не принося никаких реальных плодов. ...– Понятие "старец" содержится в Торе, – говорит руководитель департамента общественных связей Федерации еврейских общин России Борух Горин. – Сказано "перед убеленным сединами встань". Еврейский старец (на иврите "зокен") должен быть преклонных лет. Считается, что чем старше – тем прочнее его связь с учителями прошлого. Недавно умер раввин сефардских евреев Кадури, он считался старцем, и ему было 105 лет. Но в иудаизме есть еще одно явление, более похожее на православное старчество: цадики (праведники), у которых есть особая связь со Всевышним, особая ясность взгляда. Цадиков выбирает община. ... – Я сам неоднократно получал благословение у любавичского ребе Менахема Шнеерсона. Он каждое воскресенье принимал посетителей по 8 часов. Правда, аудиенции длились несколько минут. Ребе выслушивал пришедшего и обыкновенно давал благословение. Звучало это так: "Благословение и удачи". У меня болел дедушка, и когда я получал благословение, дедушка сразу чувствовал себя лучше. Но однажды благословения я не получил, ребе просто перевел разговор на другую тему. Дедушка умер. ...

 ...Нередко такое чудо понятно и очевидно только одному человеку. – Самый простой пример. Едет человек на машине, закрутило его на льду, и он должен был врезаться во что-нибудь. Но не врезался. Вот вам чудо. Господь спас. И таких событий в жизни каждого бывает множество, но на них не обращают внимания и просто говорят – мол, повезло. Чтобы увидеть чудо в жизни, нужно уметь быть благодарным Богу. Важно и другое: чудо всегда обращено к нравственному чувству людей и должно служить их обращению от греховной жизни, пробуждению молчащей совести. Другого смысла у чудес нет и быть не может. К сожалению, об этом часто забывают. http://www.religare.ru